Диалоги со смертью

– Ой, дядь-Лежик…Здрасьти… – я разбудил её, точно. Но явно не до конца. Глаза её еще наполовину спят. Зато вторая половина мгновенно заискрилась радость, спросонок совсем не маскируемой. А «дядь-Лежик» – получилось от «дяди Олежика». Но, избавляясь от лишних букв – получилось такое сокращение для одного выдоха. Мне нравится. И очень напоминает, как когда-то меня называла девушка, которая перевернула мои мозги. Чем-то они были похожи эти две девчонки. Своим светлым женским началом?

– Ой, и мой любимый Дворнечек здесь!!!

Хвост у моего пса, казалось, отвалится от виляния.

Она наклоняется к поскуливающему от радости псу. Тот сразу попытается лизнуть свою приятельницу…

И в тот момент, когда она наклонилась, я понял, как она спала… В смысле, в чем…А точнее, ни в чем. Во всяком случае, в верхней половине. Никаких там маечек-пижамок наш Светлячок, оказывается, не признавала. В распахнувшемся разрезе шелкового халатика хорошо было видно все её тельце. Хотя, «тельце», это дань условности. Судя по сложению, плавности форм, да что там, вполне сложившейся и очень красивой груди, наша Светочка была уж точно, не дитем малым… Кожа её тоже – фантастически нежная, словно теплый и мягкий бело-розовый фарфор…

Такого не бывает, скажет дотошный филолог-буквоед! Его бы сейчас на мое место…

Вот этого я уже через несколько часов могу лишиться… Навечно…

Вдруг такая безысходная тоска у меня внутри разлилась.

Тосковали, руки, волосы, глаза, ноги – все… Тоска по жизни, временами бестолковой и несправедливой, но такой чудесной, которая приносила вот такие чудесные мгновения простого созерцания тела юной прекрасной женщины…

А Светланка и не замечала моего взгляда в своей юной наивности…

Хотя…

Юной – это да.

Но в наивности ли? Уж слишком нарочито она не замечала, что я рассматриваю её потаенные изгибы тела, и словно невзначай поворачивалась, играя с Дворником, словно хотела помочь увидеть, как можно больше…

Увидел. Не только её миленькое личико – уже вполне созревшей девушки…

– Ой, а чтой-то мы в дверях, – радостно говорит она, выпрямляясь.

 – Пошли в квартиру… Холодно. Уже не лето. Только у меня там кавардак…Ты извинишь, дядь-Лежик.

Она простодушно и совсем по-детски улыбнулась… Глаза её до наивности открыто лучились радостью, от того, что мы помирились, и больше не надо дуться…Да какая она взрослая девушка? Девчонка, есть девчонка! Напридумывал себе, сексуально озабоченный старый дурак. Ну, даже встав, она не запахнула, чуть разошедшийся халат.