По темной стороне

Чуть склонившись ко мне и мазнув по щеке мягкой темной прядью, прохладной и гладкой, как шелк, этот любитель человечинки произнес:

– Раяр не видит пользы в играх, из всех человеческих чувств предпочитая страх, я же считаю, что ваша любовь куда как питательнее.

– Чего?!

Он совершенно точно поцеловал меня в макушку. Легко прикоснулся губами к волосам и сел на свое место. Даже стул поближе ко мне пододвинул, чтобы вновь можно было в мою руку вцепиться.

А я ведь только дыхание перевела…

– Не думаю, что брат тебе говорил, – быстрый взгляд на хмурого Раяра, так и не притронувшегося к еде, – но мы питаемся эмоциями, потому что это необходимо.

Мы тоже когда-то были простыми велари. Детьми, если быть точнее, которым не повезло привлечь к себе внимание матери. Она забрала нас и изменила, наделила силой, сделала своими. Лишь на словах мы ее дети, но вся правда в том, что мы всегда были рабами, испорченными ее волей и живущими чужими эмоциями.

Еще один быстрый взгляд на хищника. Короткий, опасливый, словно Делмар проверял границы дозволенного.

Сколько еще он сможет мне рассказать до того, как его брат разозлится? Пока Раяр молчал.

– Долгие годы я верил Рассах, не мог даже помыслить, чтобы ослушаться ее… – В задумчивости он начал перебирать мои пальцы, глядя куда-то поверх моей головы, на стену, где тонкими линиями были вырезаны прямо на камне батальные сцены. – Она говорила, что мы живем болью и страхом, что наше же могущество обратится против нас, если мы перестанем его кормить…

Повисла тяжелая тишина.

Делмар выдерживал паузу, Дося тихо грызла ножку стула, Боси слышно не было. А Раяр смотрел. Очень внимательно и задумчиво. Но это была нехорошая задумчивость, странная.

– А потом я выиграл одну человечку, – как ни в чем не бывало продолжил огонек, когда я уже вся извелась, а мерные поглаживания пальцев начали бесить. – Она была просто прекрасна. Боялась всего, постоянно была на грани, кормила меня своими эмоциями так щедро, что ненадолго я даже перестал убивать. Я был сыт, она – вечно напугана, жизнь казалась прекрасной.

Ее страх был прекрасен, но еще восхитительнее было другое чувство… Знаешь, вы, люди, так легко поддаетесь своим чувствам.

Мне стало немного обидно за нас, людей.

– А велари, можно подумать, не такие.

Раяр хмыкнул, и я поняла, что сморозила глупость. Поняла не потому, что захохотал Делмар, а именно из-за этого едва слышного «хм».

– Ты не можешь этого почувствовать, поэтому просто поверь мне на слово.