Огонь в крови

Я понимаю, что это глупо, ведь все, кого я знал, мертвы или спят, закованные в камень… Но когда мне понадобилась хранительница, я просто знал, куда лететь.

– И что теперь со мной будет? – наконец-то самый важный вопрос был задан.

– Я буду о тебе заботиться, – Абель отпустил мою руку и обернулся, чтобы видеть лицо, – защищать.

Не так плохо, как обещание в скором времени сожрать, которого я очень боялась, но все же лучше бы он меня просто отпустил.

– И как долго? Когда я смогу уйти?

– Сокро… – с укором начал он, но оборвал себя на полуслове.

 – Веда, давай договоримся: ты не пленница.

Я облегченно выдохнула, даже осмелилась на робкую улыбку, которая завяла после следующих его слов:

– Но я никогда тебя не отпущу. Ты – моя хранительница, мы связаны.

Вот так и ломаются жизни.

– Я не буду ограничивать твою свободу, – пообещал он, разглядев что-то в моем лице, – но хочу, чтобы ты считалась с моим мнением, прислушивалась к пожеланиям. И, разумеется, жила со мной.

– Но… – со всем я могла бы смириться, кроме, пожалуй, необходимости жить с ним под одной крышей. А впрочем… под одной крышей – это же не в одних покоях, верно? А кто не мечтал пожить немного во дворце? – Хорошо. Можно мне хотя бы сходить в город и забрать свои вещи?

Абель недолго помолчал, задумчиво меня рассматривая, – не самые приятные минуты в моей жизни, конечно, но со мной случались вещи и похуже тревожного внимания дракона. Например, вчера.

На башне центральной библиотеки. За час до сумерек.

– Хорошо. Можешь ненадолго вернуться в город.

– Ссспасибо.

***

Из дворца меня выпустили на удивление легко. Стражи, конечно, косились с любопытством, но задержать не посмели. Да что там задержать, даже заговорить не осмелились, только внимательными взглядами провожали да перешептывались за спиной, заставляя нервничать.

Платье после нервной ночи безвозвратно измялось, но я старательно его разгладила и надеялась, что со стороны мой непрезентабельный вид не сильно заметен.

Кое-как переплетенная коса вроде бы тоже выглядела достаточно пристойно, а лицо, старательно умытое холодной водой, утратило подозрительную помятость.

Но тихие разговоры за спиной все равно очень нервировали. Казалось, все знают, где я провела эту ночь, думают самое худшее и всячески меня осуждают.

Невыносимая пытка для человека, болезненно зависящего от общественного мнения.