Волчьими тропами

Я упрямо предпочитала косу, по неизвестным даже мне самой причинам, стремясь быть похожей на обычного человека.

– А может мне лучше вообще завтра на вашем этом празднике не присутствовать?

Мне с негодованием вручили лукошко, ощутимо ткнув его краем в грудь:

– Даже не думай, – подняв корзину, что я принесла от Йолы, Ашша подхватила меня под руку, и потащила в коридор, – ты теперь одна из нас. Должна просить праматерь о защите и поднести ей дар.

– И что я ей поднесу? Свой неугасимый оптимизм и веру в лучшее?

– Венок, – буднично сообщила она, проигнорировав мой выпад и не обратив внимания на девушку, поднимающуюся нам на встречу по лестнице.

Если бы та не вжалась в стену, они бы столкнулись, – а этой ночью будем печь пироги для праздника.

– А спать когда?

– Яра, – вздохнула Ашша, и в этом вздохе слышалось все, что она обо мне думала. Ничего хорошего, – завтра Стеречень, самый главный праздник в году. Как ты можешь думать о такой мелочи, как сон?

Я благоразумно промолчала, решив не заострять внимание на том, что я из другого мира и для меня этот их самый главный праздник ничего не значит.

– Каждый год, на шестую ночь после летнего солнцестояния, вожак приносит Мано-Аль жертву и просит о защите для ее детей. Если что-то пойдет не так, если жертва будет не принята, а волчица отвернется от нас, пограничье, как и все земли за нами, будет ждать беда. – Ашша была предельно серьезна, затаенная тревога слышалась в ее голосе, и мне отчего-то нестерпимо захотелось вернуться в комнату и прямо сейчас надеть забытую на кровати рубаху.

– Я поняла, это ответственное мероприятие, дурить не буду и сделаю все как ты скажешь.

Но Ашшу моя покорность не удовлетворила:

– Тебе стоит помнить, что это не твой бог, Волчица следит за своими детьми, а ты теперь часть стаи.

– Это довольно странно слышать, если учесть, что меня добрая половина деревни сторонится, – на первом этаже было тихо.

Днем все бродили где-то по своим делам, озабоченные стайными проблемами, но вот вечером здесь было очень тесно и громко, – не приняли они меня в свою стаю.

Ашша фыркнула.

– Это до первой атаки, а там все успокоятся, и ты станешь своей, – толкнув дверь, она первой шагнула на улице.

– Как-то меня это не утешает, – протянула я, щурясь на солнце. На небе не облачка, только бескрайняя яркость синевы.