Некробудни. Смерть – не оправдание

Оно ведь как: если ноги в юбках запутаются и упадешь, то приятного аппетита умертвию. А если платье красивое, обидно же будет, кровь и потроха его безвозвратно испортят.

Госпожа Бехар хлопнула ладонью по столу.

– Госпожа Арден! В этом доме мы не произносим за столом такие слова!

– Какие? – не поняла я. Ведь ничего ужасного же не сказала, но домовладелица смотрела на меня так, будто я ей только что перечислила все слова, которые слышала в детстве от могильщиков, пока они упокоенных мертвяков по могилам растаскивали.

Отец просил их при мне следить за выражениями, и они даже обещали ему это, но забывали про обещание каждый раз, как очередной аномальный всплеск магии смерти тревожил могилы.

– М-мертвяки и потроха! Это приличный дом.

– А… ну да. Простите.

На чай я не осталась, и домовладелица не смогла сдержать облегченного вздоха.

В свою комнату я поднималась в приподнятом настроении, уверенная, стоит только госпоже Бехар узнать, что я планирую переехать из ее приличного дома на кладбище, она без промедления предложит свою помощь и сделает все возможное, чтобы я поскорее исчезла из ее жизни.

Рассчитывая заручиться ее поддержкой и атаковать градоправителя с двух сторон, я крепко проспала до самого утра. И серый промозглый рассвет встретила широкой улыбкой.

Надевая черное платье, даже испытала легкое сожаление оттого, что нормального платья у меня нет. Не хотелось огорчать госпожу Бехар, мою замечательную будущую союзницу…

Я нашла в чемодане темно-синюю атласную ленту и повязала ее на шею бантиком, старательно разгладив воротничок платья.

Хотелось верить, что этой детали будет достаточно, чтобы разбавить мой общий мрачный вид.

Спустившись в столовую, я поняла две вещи: лента мой наряд не спасла и госпожа Бехар никакая мне не союзница. Не станет она рисковать хорошими отношениями с тем, на кого смотрит с такой жадностью. Даже для того, чтобы от меня избавиться, не станет…

За столом, над тарелкой с нетронутым омлетом, сидел господин Согх и вежливо улыбался щебетавшей Летиции.

Первой мое появление в столовой заметила домовладелица. По лицу ее прошла судорога, с трудом она смогла взять себя в руки и мягко спросить:

– Дорогая, что на тебе надето?

Я невольно обернулась, уверенная, что обращаются не ко мне. Но за спиной никого больше не было. Дорогой тут была я.

– Вы же сами просили в столовую спускаться в платье, – напомнила я, теребя край ленты. Очень хотелось развязать бантик.