Катрина: Число начала

Ведь Катрина следит за каждым моим словом, за каждым звуком, который я произношу. – Там опасно. Я потом все тебе расскажу, просто не езжай в ту квартиру, хорошо?

– Марк, в чем дело? Что случилось? Где ты?

– Не беспокойся, я в порядке. Остальное не важно. Дождись эвакуатора и отправляйся к жене. Завтра поговорим.

– Нет, подожди, у меня же твои ключи!

– Это ничего. Завтра мне передашь.

– А где ты переночуешь, если в квартире Марины опасно, а ключей от собственной квартиры у тебя нет?

– На этот счет можешь не волноваться.

– Не будешь же ты взламывать собственную квартиру, если можно встретиться со мной и взять у меня ключи, Марк, – посмеялся Тим.

И вот она! Лазейка! Мне нужно сказать всего лишь, «да», Катрина ничего не поймет.

– Да, – сказал я.

Такое чувство, будто я пустил пулю себе в лоб и ждал теперь, когда наступит смерть. Я напряженно наблюдал за Катриной, ожидая, что она догадается, о чем речь, но брюнетка по-прежнему сидела и смотрела на меня, не собираясь убивать. Она вопросительно подняла брови, беззвучно спрашивая, почему я так на нее смотрю.

– Что? Ты взломал дверь собственной квартиры? – осторожно переспросил Тим. – Ты снова торчал в том баре, Марк? Сколько выпил?

– Нет, я не был в баре.

– Я дождусь эвакуатора и сразу к тебе, понял? Никуда не уходи.

– Нет! – резко сказал я. – Тим, езжай домой! Завтра поговорим! Все!

– Марк…

– Езжай домой, Тим! – твердо повторил я. – Все, пока!

– Да, пока, – нехотя пробормотал Тим и отключился.

Я положил мобильный в карман. Катрина неотрывно высматривала в моем лице намек на обман, а когда наши взгляды встретились, мне пришлось уйти в коридор за стулом, который поставил туда, когда доставал пинцет, чтобы несколько секунд не видеть настойчивых синих глаз, за которыми, казалось, до сих пор тлеют угли, никогда прежде не горевшие ни в одних человеческих глазах. Вернулся, опустил стул перед столом напротив Катрины и сел. Голова устало опустилась на руки, сложенные на столе.

– Твой друг не понял, где ты? – холодно прозвучал требовательный голос.

– Нет, – соврал я, чувствуя, что хожу по лезвию ножа, – он не понял, где я.

Начинала возвращаться головная боль, в ушах назойливо застыл звон после стрельбы, в мыслях царил хаос, и над всем этим восседала та, кто хладнокровно и равнодушно решала мою судьбу.

– Что теперь? – глухо спросил я, подняв голову. – С моим другом вроде бы все в порядке. Я не знаю, о каком числе все время идет речь.