Катрина: Реквием ангела, исповедь демона

Безапелляционный вердикт Зана грянул окончательно.

Катрина отставила ботинки и воззрилась на него с непониманием:

– Почему ты так этого жаждешь?

– А чем так ценен этот фотограф? – плотоядно спросил Зан.

Наемница отвернулась от слов отца:

– О нем пора забыть. Я прошу прощения, лорд-маршал, за то, что отвергла твою волю на глазах у Виктора и его подданных. Возможно, нам всем стоит умерить эмоции. Не забывай, ты всему меня научил, а значит мои несовершенства – твои ошибки.

Но попытка не удалась:

– Я видел, как этот фотограф смотрел на тебя, – не унимался Зан.

Его снежно белое лицо исказила маска презрения. – Смотрел с трепетом, с надеждой, как на свою спасительницу.

– Они все так смотрят на нас. Будто мы боги, – возразила Катрина.

– И я видел, как смотрела на него ты, – с угрозой произнес её отец, из-за чего Катрина притихла. Голос лорда-маршала зазвучал вкрадчиво, с долей издевки. – Весьма необычный для тебя взгляд. Такой сочувственный, встревоженный. Сердечный, – с омерзением скривился он.

– И поэтому ты решил, что спасти меня нужно ценю его крови?

– Он свидетель. Я не нахожу уместным, что ты питаешь слабость к этому человеку.

Молния озарила окна. В её свете стало заметно, насколько несущественна разница в возрасте дочери и отца.

– Ты попусту беспокоишься, – поспешила заверить Катрина. – Марк мне безразличен, что бы ты себе ни мнил. Но с другой стороны, он мне ещё может пригодиться. Прошу, оставим это. На сегодня хватит с меня обязанностей.

– Обязанности будут всегда! – повысил голос Зан, и свечи в ванной разом зачадили черным дымом.

 – Что за безответственные суждения я слышу от тебя? На трех кланах лежит обязанность защищать лордоков. И по праву рождения тебе надлежит извечно нести этот долг, ибо мы стражи. От меня не скрыть истину! Ты привязалась к фотографу. В тебе столько слабостей! Ты вся в свою мать, даже не знаю, более хорошо это или плохо.

На этих словах Зана Катрина встрепенулась. Лицо красиво нахмурилось. Как ножом Катрину порезало напоминание о любимой матери.

И теперь наемница пребывала в ожидании осквернения её имени, но сегодня Зан остановился на сказанном.

Тогда Катрина настойчиво проговорила:

– Мама не была слабой.

Зан с сомнением отвернулся.

– Она не была слабой, отец, – тверже повторила Катрина.

В ответ отец лишь молча смотрел ей в глаза, а она не отвела глаз в сторону. Катрина свято верила в свои слова. Так они безмолвно глядели друг на друга ещё с минуту.