Люминария. Шкатулка Фрэнсиса Габои

Выточенный из гигантских сросшихся вместе трёх деревьев, он походил на уродливого великана, который решил отдохнуть в пути, присел, прислонившись спиной к каменной стене.

На втором этаже, на прогнивших перилах полуразвалившегося балкончика сидела какая-то птица с длинным клювом и разноцветными перьями в хвосте и хохолке. Ариман никогда не видел таких удивительных и странных птиц. В её глазах и движениях была какая-то осмысленность, как будто птица обладала разумом, а не только инстинктами, как все птицы в этом экспериментальном лесу.

Ариман спрыгнул с шеи стального дракона на дорожку, выложенную из гладких камней. Дом этот задней своей частью нависал над пропастью, которой обрывалась скала, а высохшие ветки сросшихся вместе деревьев, казалось, тянули к нему свои щупальца, когда охотник шёл к дому. Дракон сложил крылья, лёг на камни и замер. Теперь в нём было не больше жизни, чем в этих скалах.

– Наверное, это то место, где собирают все эти машины. Оно кажется заброшенным. Всё заросло, – думал Ариман, рассматривая трёхэтажный дом-дерево, без крыши, вот и узнаем.

Ариман сжал кулаки и вошёл в дом. Дом на самом деле оказался заброшенным: паутина в углах, какой-то фиолетовый мох на стенах, в полу недоставало несколько досок, а сквозь проёмы пробилась трава. Антикварная деревянная мебель покрылась чёрными оспинами, плесенью и древесными грибами. На второй этаж вела винтовая лестница.

– Похоже, здесь уже давно никто не живёт, если только эта девочка-киборг.

Никаких гаек, ключей, деталей от машин, бутылочек с маслом среди груды прогнивших вещей он не заметил. Осторожно ступая на прогнившие ступени лестницы, Ариман поднялся на второй этаж. Наверху тоже никаких деталей или следов того, что здесь мастерская или завод по изготовлению киборгов, не обнаружилось, только широкая кровать с резными толстыми ножками и бортиками и несколько тряпичных игрушек разбросаны по углам.

У окна стоял круглый столик, а на нём – стеклянный графин со светло-зелёной, почти жёлтой водой. Ветер трепал такие же светло-зеленого цвета шторы, закрывавшие широкое, круглое окно. Увидев кровать, Ариман тут же почувствовал смертельную усталость и опустился в пуховую перину, пропахшую плесенью и каким-то непонятным запахом соломы, сушёной календулы и человеческой кожи.

Сквозь сон он слышал, как на балконе поёт сказочной красоты птица.