Добро пожаловать в обезьянник

Люди моего ремесла – впрочем, как и многие люди вообще – имеют неприятную привычку судить о благосостоянии человека по его дому, машине и костюму. По моим прикидкам, Герберт Фостер получал шесть тысяч в год, не больше. Поймите, я ничего не имею против людей несостоятельных – кроме того что денег на них не заработаешь. Я мысленно посетовал, что зря трачу время: очевидно, что акций у Фостера на несколько сот долларов, не больше. В лучшем случае на тысячу – но и тогда я не получу с него больше доллара-двух.

Тем не менее я уже прибыл на место: передо мной стоял хлипкий послевоенный домик с надстроенным чердаком.

Фостеры наверняка воспользовались предложением местного мебельного магазина и купили комплект мебели для трех комнат за 199,99 доллара (включая пепельницу, ящик для сигар и картины). Черт, ну и влип я! Но раз уж приехал, почему бы не взглянуть на жалкие бумажонки этого Герберта…

– Какой у вас милый домик, мистер Фостер, – сказал я. – А эта красавица – ваша супруга?

Тощая и сварливая на вид дама одарила меня равнодушной улыбкой.

На ней был выцветший халат с изображением лисьей охоты. Расцветка халата так вопиюще не сочеталась с обивкой кресла, что на фоне этого пестрого безобразия я с трудом различил черты ее лица.

– Рад знакомству, миссис Фостер, – сказал я.

Вокруг нее лежали ворохи дырявых носков и белья на починку. Герберт сказал, что ее зовут Альма, и, судя по всему, так оно и было.

– А вот и молодой наследник! – воскликнул я. – Умница и красавчик. Наверняка души не чает в папе, а?

Двухлетнее чадо вытерло липкие руки о мои штаны, хлюпнуло носом и потопало к пианино.

Там оно уселось напротив верхнего регистра и стало барабанить по самой высокой ноте – минуту, две, три…

– Музыкальный ребенок… весь в отца! – сказала Альма.

– Вы тоже играете, мистер Фостер?

– Классику, – ответил Герберт.

Тут я смог хорошенько его рассмотреть. Он был легкого телосложения, с круглым веснушчатым лицом и крупными зубами – такие часто бывают у позеров и умников. Мне не верилось, что он мог по собственной воле жениться на такой дурнушке, да и впечатления любящего семьянина он не производил.

Мне даже померещилось тихое отчаяние в его взгляде.

– Тебе разве не пора на собрание, дорогая? – спросил Герберт жену.

– Нет, его отменили в последний момент.

– Я пришел насчет вашего портфеля… – начал я.

Герберт изумленно на меня посмотрел.

– Простите?

– Ну, портфель… ценных бумаг.

– Ах да. Об этом лучше поговорим в спальне. Там тише.