Механическое пианино

Бэйер, я сделал что-нибудь с Шашистом Чарли?

– А? Что? Сделал что-нибудь, что-нибудь сделал? Повредил, вы думаете? Нет, нет, нет, – сказал Бэйер.

– Тогда, тучный юноша, садитесь и заканчивайте партию, – сказал Финнерти. – Либо сдавайтесь. В любом случае я желаю получить денежки.

– Если вы ничего не сделали с Чарли, то откуда же у вас была такая уверенность, что он проиграет?

– Потому что мое сочувствие всегда на стороне человека и против машины, а особенно машины, за которой стоит такой полоумок, как вы, да еще выступающей против такого человека, как Пол.

– Тогда вы должны были сказать об этом! – завопил Беррингер. Он указал на развалины машины. – Поглядите, нет, вы только полюбуйтесь, что вы натворили, умолчав о болтающемся контакте! Мне следовало бы твоей грязной мордой весь пол здесь вымести.

– Но, но, но, тише, тише, тише, – сказал Кронер, становясь между ними. – Вам действительно следовало бы сказать об этом контакте, Эд.

– Если Шашист Чарли собирался завоевать титул чемпиона, отобрав его у человека, то он, черт бы его побрал, мог бы и подтянуть свои контакты. Пол сам следит за своей сетью, так пусть и Чарли поступает так же. Кто живет электронами, тот и умирает от электронов. Сик семпер тиранис[1 - Так всегда с тиранами (лат.).]. – Он взял со стола банкноты. – Спокойной ночи.

Ногти Аниты впились в руку Пола.

– Он испортил весь вечер, о, Пол, Пол!

Направляясь к выходу, Финнерти остановился подле Пола с Анитой.

– Отлично сыграно, чемпион.

– Пожалуйста, отдайте им их деньги, – сказала Анита. – Машина неисправна. Будьте честны. Разве я не права, Пол?

К изумлению всей печальной группы, Пол вдруг потерял над собой контроль и расхохотался.

– В здоровом теле здоровый дух, чемпион, – сказал Финнерти. – Я отправляюсь домой, пока эти спортивные джентльмены не нашли веревки.

– Домой? В Вашингтон? – спросила Анита.

– Нет, милая, домой к вам. У меня больше нет дома в Вашингтоне.

Анита прикрыла глаза.

– Понимаю, – сказала она.

VI

– А какое было у него выражение, когда он сказал это? – спросила Анита.

С успокоителем на лице Пол пытался уснуть, плотно закутавшись, в темном уютном логове, в которое он каждую ночь превращал свою постель.

– У него было печальное выражение – приятное и печальное.