Механическое пианино. Матерь Тьма

Когда Финнерти водворил его обратно в кабину, в сознании у Пола начала формироваться речь, самородок, найденный на дне туманных впечатлений вечера; речь эта оформлялась и набирала духовный блеск совершенно помимо его воли. Стоило ему только произнести ее, чтобы стать новым мессией, а Илиум превратить в новый Эдем. Первая фраза уже вертелась у него на устах, пытаясь вырваться наружу.

Пол вскарабкался на скамейку, а с нее на стол. Он высоко поднял руки над головой, призывая к вниманию.

– Друзья! Друзья мои! – выкрикнул он.

Хрупкий стол подломился под ним. Он услышал треск сломанного дерева, чьи-то выкрики, а потом погрузился в темноту.

Первое, что он услышал, очнувшись, был голос бармена.

– Пошли, пошли, закрываемся. Мне нужно запирать, – заботливо говорил бармен.

Пол уселся и застонал. Во рту у него пересохло, голова болела, столик исчез из кабины, и только обвалившаяся штукатурка да головки винтов указывали на место, где он когда-то был прикреплен к стене.

Салун опустел, но воздух все равно был наполнен лязгающими звуками. Пол выглянул из кабины и увидел, что человек моет пол шваброй. Финнерти сидел за механическим пианино и яростно импровизировал что-то на старом расстроенном инструменте.

Пол с трудом дотащился до пианино и положил Финнерти на плечо руку.

– Пошли домой.

– Я остаюсь! – выкрикнул Финнерти, продолжая колотить по клавишам. – Иди домой.

– А где же ты собираешься остаться?

И тут только Пол заметил Лэшера, который скромно сидел в тени, прислонив стул к стене.

– У меня, – произнес он одними губами.

Финнерти, не говоря ни слова, подал Полу на прощание руку.

– Порядок, – легко сказал Пол. – Пока.

Спотыкаясь, он вышел на улицу и отыскал свою машину. На минуту он приостановился, вслушался в дьявольскую музыку Финнерти, разносившуюся по улицам спящего города. Бармен почтительно держался в сторонке от взбесившегося пианиста, не решаясь прервать игру.

X

После ночи, проведенной с Финнерти и Лэшером, с добрыми маленькими людьми – Элфи, Люком Люббоком, барменом, Мартой и Барбарой, – доктор Пол Протеус проснулся, когда солнце уже здорово перевалило за полдень. Аниты дома не было, и он с пересохшим ртом, воспаленными глазами и желудком, будто битком набитым кошачьей шерстью, отправился на свой ответственный пост на Заводах Илиума.