Механическое пианино. Матерь Тьма

– Конечно! Надеюсь, ты не наносишь частных визитов без нее, не так ли?

– О, конечно, нет, сэр.

– Я надеюсь. – Кронер покровительственно рассмеялся. – Ну, до свидания.

– Что он сказал? – спросил Шеферд.

– Он сказал, что это не твое собачье дело – подписывать за меня эти докладные. Он сказал, чтобы Катарина Финч сразу же сняла твои подписи смывателем для чернил.

– Ну-ну, валяй, валяй, – сказал Шеферд, вставая.

Пол увидел, что все ящики его стола приоткрыты. В нижнем на самом виду торчало горлышко бутылки из-под виски.

Он с грохотом задвинул один за другим все ящики. Дойдя до нижнего, он вытащил бутылку и протянул ее Шеферду.

– Вот, пожалуйста, – хочешь? Это может очень пригодиться. Она сверху донизу в отпечатках моих пальцев.

– Ты собираешься меня вышибить – так я должен это понимать? – с готовностью заявил Шеферд. – Ты хочешь поднять вопрос перед Кронером? Ну давай. Я всегда готов. Посмотрим, что у тебя получится.

– Убирайся отсюда. Живо. Очисти помещение и не появляйся здесь, пока я тебя не вызову.

Катарина!

– Да?

– Если доктор Шеферд придет опять в этот кабинет без моего разрешения, стреляйте в него.

Шеферд промчался мимо Пола и Катарины и выбежал наружу.

– Доктор Протеус, полиция у телефона, – сказала Катарина.

Пол крадучись выбрался из кабинета и пошел домой.

Сегодня у прислуги был выходной день, и Пол застал Аниту на кухне. «Домашняя идиллия, детишек только не хватает», – подумал он.

Кухня, если только можно так выразиться, была единственным детищем Аниты.

Анита испытала все муки и радости созидательного труда, планируя ее, – мучимая сомнениями, проклиная ограниченность средств, одновременно страстно желая и страшно боясь мнения других. Теперь кухня была закончена, ею восхищались, а вердикт всего общества гласил: Анита обладает художественными наклонностями.

Это была большая, просторная, просторнее большинства жилых, комната. Грубо обтесанные балки, добытые из старого сарая, держались у потолка скрытыми болтами, вделанными в стальные конструкции дома.

Стены были обшиты сосновыми досками, отделанными под старину, желтоватый налет на них был нанесен льняным маслом.

Огромный очаг и датская печь из дикого камня занимали одну стену. Над ними висело длинное, заряжающееся с дула ружье, рог с порохом и мешочек для пуль. На каминной доске со следами от восковых свечей стояли кофейная мельница и утюг, а к решетке камина был прикреплен таган со ржавым котелком.