Бардазар

 – Это вы очень точно отметили: коллекционеры – народ специфический. А кое-кто вообще из ряда вон… Об Ильине слышали? Был такой коллекционер в Темные века…

– Меня больше современные интересуют, – осклабился Дасаль. И тут же уточнил: – В смысле чистой эстетики, естественно. А что там с этим Ильиным? Трупы за собой оставлял ради пополнения коллекции? Так на то и Темные века…

– Дело в другом, – ответил Тумберг. – У него была одна из крупнейших частных коллекций того времени. Кстати, жил он в Лисавете, только тогда город по-другому назывался.

Чего он только не насобирал: старинные книги, монеты, ювелирные иделия, картины… Залежи, Дасаль, целые залежи! Сваливал все в кучу, никакого учета не вел, все там гнило… Были случаи, когда покупал второй экземпляр редкой книги, забыв, что она у него уже есть. То есть приобретал ради самого процесса приобретения, и приобретенная вещь больше его не интересовала. По-моему, это уже что-то из области психиатрии…

– Наверное, – согласился уроженец Макатронии.

 – Эх, меня там не было! Я бы уж сумел распорядиться таким богатством…

– Не сомневаюсь, – усмехнулся следователь.

– Опять вы свои намеки! – обиженно воскликнул Дасаль. – А может, я в музей это все отдал бы! За символическую плату. Чтоб народ, значит, любовался культурными ценностями.

– Считайте, что я вам поверил, – примирительно сказал Тумберг. – А коллекция Ильина сейчас именно в музее и находится. В том же Лисавете. Правда, теперь она поменьше, чем в Темные века – кое-что словно испарилось.

Наверное, кто-то хорошо постарался…

Умелец, явно что-то прикидывая, ухватился за подбородок и прошепелявил как бы про себя:

– Да уж, из музея цацки уводить – дело слож… – он осекся и бросил взгляд на Шерлока. – Я говорю, правильно, что все в музей пошло. Для всеобщего обозрения. Не то что эти коллекционеры – запрутся на все замки и разглядывают в одиночку, как вы совершенно справедливо отметили. Индивидуалисты, в натуре! Затырщики! Как это можно – прятать красоту от народа? Ведь еще кто-то из древних говорил: «Искусство принадлежит народу».

А они? Сидят и наслаждаются втихаря! Тихушники! Не-ет, правильно я этого Цукана оприходо… – он опять оборвал себя и с опаской взглянул на следователя, понимая, что только что признался в разбойном нападении на динтинского коллекционера.

Впрочем, Тумберг протокол не вел и никак не мог использовать это нечаянное признание.