Королевство Грез: Великий Катаклизм

Каждый месяц я трачу свою кровно заработанную пенсию и часть твоего пособия, на электричество для твоих сраных мультиков и еду в холодильнике, – возмущался дед, делая продолжительные затяжки сигареты.

Парень знал, что он лжет. Непонятно лишь, осознает ли дед, как обманывает себя и Семена, или его мозг окончательно разрушился до точки невозврата. К этим восьми тысячам, которые принадлежат по сути Семену, дед получал свою собственную пенсию. Что в сумме, около двадцати тысяч. Парень так же видел квитанции за коммунальные услуги.

Газ и электричество, обходятся им всего в пару тысяч в месяц. Куда дед тратить остальные восемнадцать, большая загадка. Даже пробухать такую сумму, не так легко. К тому же после пятнадцатого числа Семену приходится самому покупать еду, ибо дед растрачивает абсолютно все к этому времени. Проклятый алкаш.

– Молчишь? Вот и правильно. Думаешь я вообще планировал растить тебя, бездарь? Если бы мой отпрыск, имел голову на плечах, то не подцепил бы эту шаболду, которая и загнала его в могилу.

Тогда бы мне не пришлось сейчас учить уму разуму, их опилкоголового сыночка.

Чаща терпения Семена, окончательно переполнилась. Дрожащими руками, он рывком схватил висевшую на крючке ветровку, порвав петельку на ней, и вылетел из дома.

Прохладный вечерний ветер бил в лицо бежавшего парня. Бутылки колы в рюкзаке, больно стучали по позвоночнику, подпрыгивая на каждом шагу. Сил хватило лишь до конца грунтовой дороги, здесь парень остановился, рывками глотая воздух, задыхаясь то ли от своего эмоционального состояния, то ли от нехватки кислорода после бега.

Как этот алкоголик, смеет так говорить об его родителях, своем сыне? Бессердечная, черствая тварь! Родители умерли, когда ему было семь. Материнское тепло и отцовская забота, навсегда покинули жизнь ребенка, отправленного на опеку, к жившему на отшибе старику. Лишь редкие драгоценные воспоминания о них, порой грели душу парня, словно лучики света, пробивающиеся сквозь огромную серую тучу, поглотившую жизнь Семена.

Он сам не заметил как добрался до центральной улицы Нефтяников, проспекту Мира. Многоэтажки, супермаркеты и многочисленные пивные, светили своими окнами и вывесками, неравномерно освещая пешеходам дорогу.

В голове было пусто. Каждый разговор с дедом Семен приравнивал к поцелую дементора, и чем дольше он длился, тем больше сил он высасывал.