Две стороны неба

 – Ты уж прости старика.

Паркинсон не удержал голову, шмякнулся щекой в тарелку и опять хрипло засмеялся, и не понять – смех это или рыдания.

– Ничего, Паркинсон, ничего, – растроганно забормотал Роберт.

– Бери стакан, Бобби! – просмеялся-прорыдал Паркинсон.

– Сейчас, сейчас, Паркинсон!

Роберт торопливо шагнул к кровати, пошарил, звеня бутылками, под одеялом, под подушкой и наконец извлек из-под скомканной простыни белый пластиковый стакан.

– Наливай, сынок… А я из горлышка, – прохрипел Паркинсон, развозя руками по столу лужицу спиртного с хлебными крошками.

Роберт поспешно схватил со стола бутылку, которую никак не мог нашарить этот сутулый худой человек в сером комбинезоне, мигом наполнил стакан и вложил бутылку в слегка трясущиеся пальцы Паркинсона.

– Будь здоров… Бобби! Желаю тебе… побыстрее выбраться… из этого… – Паркинсои не договорил и безнадежно махнул рукой.

Роберт молча кивнул.

«Пожелание, конечно, хорошее, только – вот жалость! – несбыточное. У нас же нет выбора.

Так и превратимся в гниль».

Паркинсон задрал голову, поймал ртом горлышко бутылки, и его острый кадык судорожно задергался. Роберт шумно выдохнул, как делал это когда-то Дик Редстоу, и начал пить торопливыми глотками.

Гортань неожиданно обожгло, а из глаз потекли слезы, хотя он давно уже не считал себя новичком в этом деле. Впервые он основательно напился еще полтора года назад вместе с Германом Риком, которому было бы теперь девятнадцать. Они заперлись тогда в каморке Германа и пили прямо из горлышка, рисуясь друг перед другом.

Вернее, рисовался-то Роберт – Рику было не впервой. Сначала Роберта тошнило, а потом это прошло, и когда Рик предложил пойти к Софи, Роберт тут же согласился. Они тогда долго плутали по коридорам и горланили веселые песни из боевиков, и Роберту таки стало плохо. Потом они все же разыскали Софи, и Герман полез к ней, а Роберт постыднейшим образом заснул, упав в кресло. И проснулся бог знает когда, и готов был провалиться сквозь пол от насмешек Софи, и чувствовал себя так отвратительно, что дальше некуда. Тех давних насмешек он не мог простить Софи до сих пор.

– Бобби… Пей еще… Я передохну… – выдавил из себя Паркинсон, пытаясь отыскать невидящими глазами фотографию на стене.

Роберт присел на корточки и заглянул под стол, потом под кресло. Непочатую бутылку он нашел под кроватью. Оказалось, что это первосортное виски, и он довольно быстро сумел влить в себя еще полстакана.