Глубокий поиск. Книга 3. Долг

 – Обратите внимание, там нет никакой философии – одна голая и страшная правда тонкого мира!

По правде говоря, не стоило читать «Лесного царя» на ночь, а лучше было не читать вовсе: после тяжёлого опыта общения с тёмными силами он заглянул в самую душу. Я тогда быстро вышла из тяжёлого состояния лишь благодаря тому, что пропела про себя несколько любимых песен, самых бодрых и весёлых.

– Хайке! Вы необыкновенно умны! Но компания, которую вы себе выбрали, портит вас, тянет вниз.

Члены «команды» по разным поводам заезжали за мной в гостиницу.

Вышло само собой, что Ульрих со всеми перезнакомился. Чтобы бывший наставник не чувствовал себя отодвинутым в сторону, я несколько раз приглашала его на сборища «команды», и однажды он из любопытства даже почтил легкомысленное молодёжное мероприятие своим присутствием. Ульрих был не намного старше остальных, но счёл ниже своего достоинства впредь оказываться в компании младших по званию, возрасту и служебному опыту. Ещё ему было неприятно, что большинство моих приятелей – отпрыски богатых и влиятельных семей. Он происходил из самой обычной и всего добивался сам – не считая скромной, по сути, помощи дядюшки.

Мне ничего не оставалось, как принимать ироничный тон и дистанцироваться от «команды» при обсуждении с Ульрихом.

– Конечно, вам необходимо завоевать определённое положение в обществе. Вашим талантам требуется достойная оправа – я вполне способен понять.

Ульрих говорил искренно: он был готов понять всякого, кто стремится сделать карьеру любыми средствами.

– Но прошу вас, пропускайте вы мимо ушей недалёкие рассуждения этих барчуков. Мы с вами – из другого теста. Не гонитесь за мишурным блеском, не предавайте собственной природы!

Бедный Ульрих! Он, возможно, успел бы сделать карьеру до падения рейха, если бы не был слишком старательным, слишком занудно-правильным.

Лишь его последнее письмо открыло, что он давал мне советы относительно «барчуков» не вполне бескорыстно: бродили у него, оказывается, мысли, что нам неплохо бы объединиться и делать карьеру семейным дуэтом.

Но мысли эти были столь расплывчаты, что не считывались и только в последний день жизни достаточно оформились.

Ульрих, в самом деле, старательно, с первого дня занимался развитием не столько моих оккультных способностей, которые и так были не ниже его собственных, сколько интеллекта.

Вспомнилось не без содрогания, как он настаивал, чтобы я читала строго запрещённых Фрейда и Левина.