Глубокий поиск. Книга 2. Черные крылья

Он кормил меня и согревал, но потом чуть не изнасиловал. До сих пор во мне живы ужас и отвращение той ночи. Счастье, что бродяга не бросил меня умирать в незнакомых горах, а привёл в монастырь.

Вся информация, какой не положено знать моим новым знакомым, была заранее заботливо убрана мною под руководством моих учителей в специальные карманы памяти, ключей доступа к которым не даёт обычная совместная медитация, даже самая доверительная.

Потому я спокойно наслаждалась стройной красотой совместной молитвы двухсот человек.

Далее дни потекли в размеренном ритме: подъём затемно на молитву, однообразные трапезы, снова и снова молитвы. Этот непривычный режим жизни с обилием повторяющихся медитативных практик быстро и эффективно очищал сознание и настраивал на взаимодействие с тонкими энергиями. Сказать по правде, возможно, только благодаря регулярным медитациям я сумела собрать себя из того состояния бескрайней потерянности, в котором оказалась, оставшись в полном одиночестве в непривычном мире, среди чужих людей.

Между прочим, любопытно, что в этом крупном и густонаселённом монастыре почти не практиковали вознесения молений при помощи молитвенных барабанов. Очень большой барабан был всего один – недалеко от входа, в специально для него построенной нише. Он, очевидно, предназначался для паломников, которым монастырские ворота открывались во время крупных праздников. Ещё несколько маленьких барабанчиков находились в самых неожиданных местах, их иногда крутили послушники.

От монахов, видимо, требовалась гораздо большая степень осознанности или погружённости при вознесении молитв, нежели даёт простое вращение большой деревянной игрушки. Должно быть, по той же причине, и ритуальных флагов в нашем монастыре было – кот наплакал, по сравнению с другими, даже крошечными, обителями.

По-прежнему никто не пытался заговорить со мной. Меня ещё не приспособили даже к самым простым хозяйственным работам, как других послушников.

Возможно, из-за того, что – единственная особа женского пола, а может быть, это был такого рода карантин. Тем не менее под опекой молчаливого монаха я чувствовала себя в покое и безопасности.

Едва освоившись, я стала искать возможность выйти на связь с девчонками. Ведь такова была договорённость: дать знать о себе, как только проводник отведёт меня до места и оставит одну.