Глубокий поиск. Книга 2. Черные крылья

Обижаются только на своих, на чужих – злятся. А я – странная, что с меня взять?

– Как не знаю?! Я сама много раз жгла костёр, и…

– Нет же! Топливо для техники. Для машин, для механизмов, понимаете? Для самолёта, например, нужен керосин.

– Я видела машины. Ваш самолёт – тоже машина?

– Конечно. Машина с крыльями. Без самолёта, без танка – это машина, которая ездит и стреляет, – современную войну не выиграешь. Топливо для машин делают из нефти, а нефть добывают… Ну, это сложно… Из недр земли. На Кавказе много нефти.

Ещё не легче! Между тем я продолжаю узнавать много нового. Не может такого быть, чтобы в нашей большой стране нефть была только на Кавказе! И всё же Фриц говорит мне правду – я чувствую. Значит, без кавказской нефти нам станет гораздо труднее воевать. А ещё они намерены сделать Кавказ базой для масштабного нейроэнергетического воздействия. Так как же случилось, что мы сдаём Кавказ? Должно быть, все силы наших войск измотаны на московском направлении…

Скорее бы мне начать действовать, скорее бы найти точку приложения своих умений!

– Фриц, вы потом, когда найдёте карту, покажете мне, хорошо? Мне так интересно увидеть на карте Германию!

– О! Теперь Германия – очень большая.

Едва закончив разговор с Фрицем, я поспешила с монахами и послушниками на коллективную молитву: надо было окончательно успокоить мысли и чувства, а успокоив, посмотреть.

Не сказать, чтобы я умела делать это очень хорошо, но всё же я могла заниматься диагностикой пространства по тем же принципам, по каким проверяют состояние здоровья человека. Надо взять или представить план, карту местности – и поводить над этой воображаемой или реальной картой рукой. Прислушаться к ощущениям. По ощущениям всегда можно определить, где плохи дела, а где всё спокойно, благополучно, где находятся враги, а где – свои. Если внутренним взором посмотреть, то увидишь тёмные и светлые зоны, а линия фронта прочерчена огнём.

Оставалось только досадовать, что раньше, околдованная загадочным покоем Тибета, я не практиковала работу с мысленной картой и не следила за ходом боевых действий.

– Николай Иванович, нет сил больше! Невозможно так работать! Мы ставим – они снимают, мы восстанавливаем – они опять открываются!

Видеть Ольгу Семёновну в расстроенных чувствах – событие из ряда вон выходящее.