Глубокий поиск. Книга 2. Черные крылья

Уже почти придя в себя, но ещё не открыв глаз, я проверила: не окружает ли меня облако из мыслей или образов, содержащих информацию, которой никоим образом нельзя «засветить», то есть выдать случайному постороннему наблюдателю. Меня натренировали так, что подобные самопроверки стали привычной практикой. Нет, всё в порядке: окружающее пространство чисто. Только в сердце – тёплый родничок нежности. Но сердце – надёжный канал, оно не выдаст, если честно прислушиваться к нему и не давать воли фантазиям.

Теперь я поморгала и огляделась.

Попутчики большей частью дремали на своих тюках, сгущались сумерки, приправленные клубами паровозного дыма. Шевельнувшись, я заметила, что резкий ледяной ветер, игнорируя одежду, пробирает до костей. Мой провожатый, сидевший скрестив ноги и едва касаясь спиной борта вагона, беззастенчиво изучал меня. Странно, что я раньше не ощутила пристального взгляда!

– Хорошо, – едва слышно прошептал он по-немецки, наклонясь к самому моему уху. – Медитируешь хорошо. Теперь спи.

Не передать, как было приятно получить одобрение такого человека!

Чувство одиночества стало менее беспредельным.

Уже в предгорье на остановке в большом селении мы вышли и незаметно скользнули за домами и дворами в узкое, заросшее густым кустарником ущелье. Пройдя едва заметной тропой сквозь эту длиннющую щель в горном хребте, мы оказались на очередной равнине. За очередным горным выступом внезапно обнаружилось то, чего я никак не могла ожидать: снова рельсы железной дороги! Неприметная узкоколейка начиналась прямо тут, где заканчивалась едва обозначенная в твёрдом грунте колёсная дорога.

Более того: за грудой камней оказалась ловко спрятана маленькая дрезина. Гуляка поставил её на рельсы и, легко раскачивая длинный рычаг, заставил платформочку бежать вперёд.

Долго мы так ехали в молчании сухими долинами сквозь предгорья. Покинули мы дорогу, не доехав до её конца. Похоже, она вела к выработкам каких-то полезных ископаемых. Но ископаемые нам не требовались.

Мы пешком двинулись к перевалу. Я почему-то ждала, что за перевалом местность изменится: будет молодая зелень, первоцветы и тёплый, нежный ветер. Однако не только за этим, но и за всеми последующими перевалами ничего не менялось: голые камни, морозные утреники, изнурительный ледяной ветер от рассвета до заката. Лишь на некоторых перевалах – не иначе как для разнообразия – приходилось пробираться через довольно глубокий снег и любоваться на убелённые склоны.