Драконья кровь

Дракон покачал головой:

– Наоргу доверять нельзя. Он, конечно, зависит от твоей честности, но он рискует лишь призрачной надеждой и собственной жадностью. Ты же в этом альянсе рискуешь жизнью. Ты поедешь на коне – не бойся, этот конь выдержит дорогу! Зато, как только наорг попытается скрыться (а я не исключаю и такой возможности), этот конь без труда догонит любого мула. И, в то же время, любой, даже самый выносливый мул, несущий тебя, проиграет гонку мулу, несущему легкого наорга. Это первое.

Второе – наорг должен обязаться защищать тебя от всякого посягательства кого бы то ни было, от простого разбойника до короля наоргов.

Другими словами, он должен будет наняться к тебе в охранники, а не только быть проводником. За то вознаграждение, что его ждет, ему придется немного поработать!

И третье – с вами поедет свидетель этого контракта. Это простой человек, писец – должен же кто-то увековечить твой подвиг?! Наоргу скажешь – это мастер, который осмотрит замок и сделает заключение, стоит ли вмешиваться Дракону, или он сам сможет его открыть.

Только в этом случае я подпишу твой контракт.

– Зачем эта ложь? – удивился Черный. Дракон кивнул своему слуге, и тот прыснул вон, как курица от сердитого хозяина.

– Видишь ли, Зед, – промолвил Дракон, глядя вслед слуге, – у меня есть веская причина желать, чтобы ты съездил в эту долину и разузнал там все как следует. Дело в том, что мы нашли у людоеда Ключ, который отчаялись отыскать наорги, – поспешный слуга вернулся, часто кланяясь, протягивая блестящий подносик Черному, на котором лежал невиданный Ключ, – и у меня сложилось впечатление, что он не желал его наоргам возвращать.

Ключ, натертый до блеска, выточенный из Драконьего золота, сам мог назваться сокровищем. Он был массивен и громаден, но, несмотря на свой вес, он был неимоверно изящен и красив. Казалось, весь он состоит из лозы вьюна, изящно и замысловато переплетенной, и листья, прижавшиеся к ней, цветы и бутоны были словно живые, даже немного повядшие, словно букет задохнулся в жаркий полдень, не дождавшись живящей воды.

Вместо привычной глазу лопасти, коей Ключ и отпирает замок, лоза оканчивалась словно бы корешком. Я с восхищением рассматривал точно и четко выточенные штыри, которым надлежало войти каждому в свой паз и отомкнуть тайник; а, кроме того, на корешке, подобные прилипшим комочкам земли, поблескивали четыре черных драгоценных камешка, и что-то говорило мне, что они не просто украшение.