Драконья кровь

Пусть все видят, что сделали для них принц Зед и его друг Торн!

Я поразился собственному вчерашнему красноречию и смелости, но смолчал.

– Я отсекал людоедам головы, – мрачно сообщил Черный. – Больше на их тушах нет ни царапины. Все остальные… гхм… это те, кого они готовили себе на обед.

Капитан почтительно поклонился:

– Мы соберем даже пальцы, – пообещал он торжественно и горячо, и бросился исполнять.

Солнце поднималось все выше и выше, люди копошились во дворе, а мы изнывали под балдахином Дракона.

Чай пить уже не хотелось – мало того, что Черный нервничал и то и дело готов был выпрыгнуть и помчаться вслед за капитаном и его солдатами, да еще и запах… с первым же поднятым телом он пополз над мертвым выгоревшим двором, и Дракон, поморщившись, велел принести розового масла. Принесли; но жуткий запах, смешавшись с ароматом масла, стал только гаже. Благовоние не помогло.

– Ну, что там? – Черный вертелся как угорь на сковороде, и Алкиност покачал головой с неодобрением:

– Принцу Дракона нельзя быть таким нетерпеливым.

Научись смирять свой нрав. Выдержка – это достоинство правящих. Нельзя, чтобы весь мир видел, что ты вертишься, как червь на крючке. Будь выше суеты.

Черный вздохнул и присел, поглядывая на движение у замка.

Скоро были вынесены первые люди. Я понял это потому, что перепачканные солдаты несли то, что от них осталось, почтительно, осторожно, завернув в чистый холст. Всего вынесли пять мешков, и были они легки… Лишь последний несли вчетвером – человек погиб лишь недавно его и распотрошить не успели, беднягу.

Часть людей осталась размещать останки на возу, а часть вновь спустилась в подземелье, на сей раз за людоедами. С ними они обращались без особого почтения. Головы (которых оказалось до ужаса много, прямо около десятка) солдаты вышвыривали и подпинывали, как кочаны капусты или мячи, тела, раскачивая за руки и за ноги, вышвыривали во двор, как падаль… Да они и были омерзительной падалью! Глядя на уродливые безглавые туши, я начинал вспоминать вчерашний вечер, и свой горячечный рассказ о разговоре с людоедкой, её гадкое признание, и кулаки мои сжимались сами собой от ярости.

Я еще не то посоветую палачу! Ты почувствуешь боль, нечистая тварь!

Были там и такие люди, которые стали людоедами – одного с удивлением опознал капитан и прибежал к нашей платформе на доклад. Лицо его было такое, словно он вдруг обнаружил, что его бабушка – овечка, сидящая в кресле-качалке и вяжущая носки.