Арвеарт. Верона и Лээст. Том I

Только, боюсь, мне придётся уверить тебя в обратном.

– В чём?! – изумился Джимми.

– Верона была в моей комнате, как мы и договаривались. Так что припрячь свой презик для следующего раза.

– Гонишь! – воскликнул Брайтон.

Томас, не отвечая, набрал на замке комбинацию. Картина, им всем представшая, подтверждала его заявление. Верона – в одной футболке – сидела на подоконнике и допивала кофе. Её клёши висели на стуле, а волосы были распущенными и казались немного взлохмаченными.

Обнажённые длинные ноги – точёные, с узкими ступнями, – приковали внимание юношей на долгий отрезок времени. Томас опять почувствовал сильное возбуждение; Арриго подумал: «Здорово! Это, конечно, розыгрыш, но оно того стоит, наверное!» – а Джимми, взяв себя в руки, разразился громким высказыванием:

– Жалко мне вас, ребята! Уж как бы вы ни старались, результата у вас не будет! Я понимаю, естественно, что Томас у нас – красавец, но повторюсь, Блэкуотер, в мужчине внешность – не главное!

Верона отставила чашку и произнесла, посмеиваясь:

– Согласна, Брайтон, согласна.

В мужчине внешность – не главное, на примере того же Крюгера, но Тому не на что жаловаться не только по части внешности, но и по части прочего. В этом я убедилась, чего бы ты там ни рассказывал!

Джимми скосился на Томаса, который шагнул к гардеробу, вновь посмотрел на Верону, что перешла к кровати, чтобы расправить простыни, и произнёс: «Не понял.

Ты чё, на деле поправился?!»

– Допустим, – ответил Томас. – Но даже если поправился, тебя это не касается.

– Да врёшь ты! – воскликнул Джимми.

Тоггерсвултец надел рубашку, затем подошёл к Вероне, демонстративно обнял её, поцеловал – с решительностью, не встретившей возражения, и повернулся к приятелю:

– Нуждаешься в демонстрации?

– Нуждаюсь! – воскликнул Брайтон.

Томас взглянул на Арриго, приоткрывшего рот от волнения, затем отпустил Верону, что отвернулась в сторону, уважая вопрос приватности, опять посмотрел на Джимми и процедил сквозь зубы, расстёгивая ширинку:

– И что ты на это скажешь?

Брайтон – морально поверженный – исказился в лице и выдавил, придавая отвисшей челюсти нормальное положение:

– Хе! Ничего удивительного! Если Блэкуотер разденется, на неё у покойника встанет, а у всех остальных – тем более!

«Проректор!!! – решил Арриго.