Арвеарт. Верона и Лээст. Том I

Режина ходила, нервничая, взад-вперёд, мимо длинной лавочки, а Верона – сосредоточенная – пыталась считать информацию, но, несмотря на усилия, в голове её не высвечивалось, как было в случае с Рейвертом, ни ярких картин, ни образов – ничего, что касалось Генри; ничего, что касалось Лондона; ничего, что касалось Англии.

– Бесполезно… – с таким комментарием она собрала колоду и добавила: – То же самое, как с поиском через «Гугл». Физик Генри Блэкуотер почему-то не обнаруживается.

Режина остановилась – с достаточно резким высказыванием:

– Конечно не обнаруживается! Где бы он обнаружился?! Разве что где-то на кладбище!

Верона тоже вспылила:

– Мама, оставь, пожалуйста! Возможно, карты не действуют вне своего измерения! Здесь у нас всё другое! Магнитные колебания, электромагнитные волны! Радиоизлучение! Информация не улавливается!

– Проверь на другом на ком-нибудь!

– На ком?!

– На Виргарте Марвенсене!

– Хорошо! – согласилась Верона.

 – Я, конечно, могу попробовать, но что мне тогда использовать?! Получить его фото с автографом возможности не представилось!

– Тогда проверяй на Джоне! От него здесь вещей предостаточно!

– А вдруг он сейчас в Иртаре?!

– Попытка не пытка, знаешь ли!

Верона сбегала в комнату и вернулась обратно с книгой – аполлинеровским сборником, в котором хранилось главное – письмо от экдора проректора и обрывки его фотографии.

И конверт, и обрывки портрета были отложены в сторону – к манускрипту с детальными схемами. Проследив за этими действиями, Режина предположила: «Это, видимо, что-то ценное? Равноценное по значению?»

– Да, – кивнула Верона. – Это письмо от проректора и то, во что Гренар в мае превратил его фотографию. Он вырвал её из книги. Она там была напечатана, в одном арвеартском издании.

– Можно? – спросила Режина и, получив разрешение, склонилась к столу – над бумажками.

У лампы роились мошки, дым поднимался над пепельницей. Верона, присев на лавку, взялась тасовать колоду, а Режина какое-то время изучала обрывки – измятые, поднося их к свету по очереди, и в какой-то момент прошептала:

– Он – синеглазый, правильно? А ресницы и брови – тёмные.

Ты говорила, по-моему, что он и папа – ровесники?

– Ему сорок шесть будет осенью.

– Он холост?

– Пишет, что холост. Что целиком и полностью посвятил себя Академии.

– Оставь мне его фотографию. Я попробую сделать что-нибудь. Попробую склеить как-нибудь.