Арвеарт. Верона и Лээст. Том I

И где-то лежит забытый

сборник Аполлинера…

И память – песчинок горстка,

что ветер вот-вот развеет…

И только лишь губы помнят:

«Радость – apr?s la peine…»

Это – прекрасно, поверь мне. Если судить по дате, тебе тогда было четырнадцать? Я тоже писал когда-то, когда ещё был романтиком. А сейчас я – старый прагматик. Поехать что ли к родителям? Они тут живут поблизости. На машине – минут пятнадцать. Как-то мне стало тоскливо – от того, что до двадцать восьмого (июля, а не июня) – полтора бесконечных месяца…»

* * *

Ответ пришёл от Вероны вечером двадцать пятого.

Эртебран, получив его вкупе с прочей корреспонденцией, сперва обратился к письмам научного содержания, но спустя минуту не выдержал, вскрыл плотный пакет из Гамлета и извлёк на свой стол в «проректорском» востребованную колоду, рукописи со схемами, снимки – по виду – новые, и пару листов бумаги, исписанных мелким почерком. Карты, вкупе с инструкциями, были спрятаны в сейф с документами, после чего проректор стал изучать фотографии. На первой была дорога – земляная, в пыли – коричневой, пролегавшая между пустошью – холмистой, с низким кустарником, за которой виднелись скалы и полоска воды – далёкая. Вторая из них являла низкий забор из жёрдочек, ромашки – буйно цветущие, калитку – чуть приоткрытую, и почтовый ящик на столбике. На третьей была дорожка, идущая между клумбами – кирпичными прямоугольничками с аккуратно растущей зеленью. На четвертой – сарай за клумбами – глинобитного вида строение, когда-то оштукатуренное, но теперь совсем обветшавшее. На пятой – домишко – оранжевый, с крылечком из двух ступенек, с дверью из тёмного дерева и распахнутыми оконцами. Шестая из фотографий отражала веранду – уютную, заросшую виноградом, и стол на шесть мест – широкий, с видавшей виды столешницей. На седьмой были грядки с растениями – перцем и помидорами, на восьмой – деревья – фруктовые, между дико растущими травами, на девятой – комната – крохотная, еле в себя вмещавшая письменный стол с компьютером, кровать вдоль стены – под полками, шифоньер и трюмо – очень узкое – в виде полоски зеркала с полочкой для косметики. Последняя фотография представила взору проректора Режину на летней кухне – в шортах, в открытой маечке, – занятую готовкой и, видимо, не представлявшую, для чего её фотографируют. Именно этому снимку он уделил по времени основное своё внимание.