Арвеарт. Верона и Лээст. Том II

– И что вы теперь предлагаете?

– Мы с подругой идём пить пиво в деревню рядом с Коаскиерсом. Вы ведь знаете эту дорогу?

– Знаю, – сказал Трартесверн.

– Вот там мы и можем встретиться. Я передам вам лекарства. На этом мы с вами расстанемся. Вам надо их пить, поверьте. Я дала отцу обещание, что не буду встречаться с вами вне пределов нашего госпиталя, но в данном конкретном случае мы сделаем исключение.

– Отцу? – спросил Лаарт. – Вот как?

– Простите, экдор Трартесверн, но мне сейчас надо в хранилище. Мы выходим минут через двадцать.

Я напишу инструкцию, чтобы завтра, когда вы проснётесь, вы смогли бы сориентироваться.

– Хорошо, – сказал Лаарт, – спасибо.

На другом конце отключились, после краткой фразы прощания.

Лаарт достал сигареты, закурил – дрожащими пальцами, вскользь подумал: «Моя зажигалка… Видать, обронил её где-нибудь», – вытер пот, что струился каплями, и глядя на белых чаек, прошептал:

– Если я не поеду, она начнёт беспокоиться. Она уже беспокоится. Она будет сидеть и нервничать… Пиво… Пиво… С какой подругой? С этой рыжей альтернативщицей? Как её там? Уайтстоун? У неё есть сестра, по-моему.

Попалась на контрабанде… Из школы чуть не отчислили… Хорошо, я хоть что-то помню… Нет, надо ехать, естественно. Иначе, с этими болями… Ещё один такой приступ и уже точно не выдержу… Но лечиться… Лечиться – лишнее… Это – то, чего я не заслуживаю ни при каких обстоятельствах…

* * *

Девушки вышли из Замка где-то в начале третьего. Джина несла пакетик, набитый чёрствыми пряниками, а Верона несла пакетик с пачкой лекарств и инструкциями.

Разговор, что они затеяли, касался как раз-таки Моники, приславшей Джине открытку с оскорбительным содержанием. Моника извещала, что не приглашает Джину отмечать в сентябре, в Игеварте, своё семнадцатилетие. «Предупреждаю заранее, – гласило её послание, – что если ты вдруг появишься, ты испортишь мне всё настроение».

– И что, – спросила Верона, – давно вы так с ней враждуете?

– С детства! – воскликнула Джина. – Она вообще сумасшедшая! Занимается тоггерсвултом! Всё время стрижётся под мальчика! Не красится! Ходит в джинсах! Всю жизнь надо мной потешается! Говорит мне всякие гадости! Устраивает мне подлости! То подкинет в суп головастика! То засунет мокрицу мне в волосы! То усы нарисует зелёнкой!

– Себе?

– Да мне, разумеется! Сначала подсыплет снотворного, а как я усну, разрисовывает!

– Да, – усмехнулась Верона, – я смотрю, если Моника рядом, то скучать тебе не приходится.