Костяное царство. Страшно быть богом

Тусклые бесцветные волосы спускались почти до земли, на голове виднелись венки из сухих бессмертников. Вместо глаз у трясовиц были бельма. Кожа лихоманок отливала желтизной. Все они были одеты в серые платья до пят. В руках трясовицы держали черные серпы.

– Главное, чтобы не задели серпом, – предостерегла Морена. – Не подпускайте их близко.

Лихоманки приближались так медленно, что у Лады возникло подозрение, что злые духи просто хотят задавить их количеством. А что, навалятся и порежут всех на мелкие лоскутки.

Лихоманки плавно покачивались, словно от дыхания ветра. Казалось, подуй он сильнее, и они улетят, как воздушные шары. Лада хихикнула: прикольно бы было. И в этот момент ее больно пихнул Лель:

– Очнись. Они совсем рядом.

Лада пришла в себя: что-то наподобие гипноза. Говорят, что змеи раскачиваются перед жертвой, чтобы погрузить ее в транс. Наверное, и лихоманки так же. Девушка вытащила одну из багряниц и кинула стрелу в ближайшую лихоманку. Багряница загудела, полыхнула молниями и сорвалась в смертельный полет.

Взметнулся серп, звякнул металл, и стрела отскочила в сторону. Лада растерялась: трясовицы оказались не так просты.

Но временная оторопь уступила место холодной уверенности: она справится. Лада взяла вторую стрелу и отдала мысленный приказ. Багряница полетела вбок, точно Лада промахнулась, а затем резко свернула влево и впилась в грудь одной из лихоманок. Та сначала затряслась, будто собралась танцевать цыганочку, а после ее кожа покрылась язвами, из которых потек гной.

Ладу передернуло: то еще зрелище. Лихоманка дрожала все сильнее, кожа ошметками сползала с тела, как старый загар, обнажая разлагающуюся плоть. Трясовица дернулась пару раз и затихла.

Остальные лихоманки стратегию не сменили, они все так же медленно подбирались к путникам, сжимая кольцо.

– Будем пробиваться на северо-запад, – Яровит указал куда-то за спину. – Иначе нас здесь задавят.

Он махнул топором, прорубая коридор среди нападавших. Морена выставила вперед змей, те шипели, с их клыков капал яд.

Посвист орудовал мечом, по оружию бога ветра пробегали голубые всполохи, меч пел песню смерти. А потом Посвист отпустил его, и меч принялся собирать жатву, повинуясь воле хозяина. Замыкал строй Лель.

Сперва путникам удавалось держать лихоманок на расстоянии, но, когда те поняли, что предполагаемая жертва уходит, потеряли терпение. Похоже, трясовицы не испытывали ни страха, ни боли и бесстрашно лезли вперед.