Костяное царство. Страшно быть богом

Кровь перестала течь, кожа порозовела. Лада осторожно перебинтовала плечо.

Затем Лада приподняла ее, подсунув под спину рюкзак, Морена открыла глаза.

– Как же фигово, – язык у темной богини заплетался.

– Угу, – Ладе самой речь давалась с трудом. – Такое ощущение, что под каток попали.

– Там красный пузырек должен быть, – попросила Морена.

Она капнула темную, по запаху похожую на травяной бальзам, жидкость себе на ладонь и слизнула. Затем протянула Ладе:

– Одну каплю, не переборщи.

В голове шуметь прекратило, а перед глазами прояснилось.

– Легче?

– Угу.

Только понятней, где они и как здесь очутились, не стало.

– Будем рассуждать логично… логически, – Лада попыталась вспомнить, как правильнее, но от напряжения вновь заныли виски, поэтому она плюнула на это. – У тебя рана, значит, лихоманка зацепила серпом. Так?

– Похоже.

– Значит, мы сражались с ними перед тем, как попасть сюда.

– Ну да.

А дальше глухая стена, и от Морены толка никакого.

Лада сделала глоток из фляжки.

– Слушай, а расскажи мне про лихоманок.

– Их двенадцать сестер, – начала Морена.

– Двенадцать? Мне показалось, что больше.

Морена пожала плечами:

– Может, Мара новых вывела, она способна. Посмотри в моем мешке, там печенье и шоколадка, я на всякий случай взяла, – безо всякого перехода сказала она.

Лада обрадовалась: хоть кто-то из них оказался запасливым.

Она залезла в боковой карман, там обнаружились две пачки галет и плитка темного шоколада.

– Живем! – Морена вскрыла упаковку и взяла несколько печений.

Лишь прожевав, она продолжила:

– Их создал Чернобог. Взял болотную жижу, грязь и репейник, смешал и вылепил трясовиц.

– А для чего он их создал?

– В качестве помощниц Мары, чтобы насылали болезни на людей. Кто лихорадку, кто корчи, кто грудную жабу… Ну а сейчас болезней прибавилось, вот и лихоманок уже не двенадцать.

– Это понятно.

Морена достала еще несколько галет:

– Может, не будем сейчас об этом? У меня головная боль только-только прошла.

– Нет, я догадываюсь: войны делают сильнее Чернобога, болезни – Мару. Но людям же от этого плохо.

– А они считают, что болезни выбраковывают самых хилых, войны – тех, кто слаб, как народ. Делают благое дело. Давай не будем об этом! – Морена повысила голос, и Лада опомнилась: Мара все же ее мать.