Костяное царство. Страшно быть богом

Лада обернулась: в ярком солнечном свете на фоне голубого неба Медный дворец пылал, точно костер. Переливались витражные окна, сияли статуи Сирин и Алконост. А потом Лель повел правой рукой, и ему в ладонь прыгнул темно-рыжий шарик, а Медный дворец пропал. Лада присмотрелась: на шарике проступали очертания дворца и леса.

– Ну что? – спросил бог любви. – В Серебряное царство?

Он бросил шарик на землю, тот покатился, указывая путь.

Путники вошли в Ржавый лес. Рыжие иглы сосен рдели в лучах солнца, на стволах цвета обожженной глины застыли янтарные капли, красно-желтые листья клена шуршали под ногами.

Лада не выдержала, сгребла охапку и подбросила вверх. Листья с шорохом взлетели, один застрял в волосах.

– Тебе идет, – Яровит остановил Ладу, когда та хотела стряхнуть лист, – ты очень похожа на Живу.

– Надо же, – произнесла вполголоса Морена, когда бог воинов обогнал их, – до сих пор не может ее забыть.

Лада смахнула листок и ответила:

– Лель говорил, что Яровит любил Живу. И она его спасла, когда он умирал.

– И даже сделала бессмертным, нянькой для детей богов, – подхватила Морена. – Знать бы, как они это провернули с Макошью.

Лада пожала плечами:

– Никто не в курсе.

– Или знают, но не говорят, – усмехнулась темная богиня, – секрет старших богов от младших. А ты свою мать помнишь? – безо всякого перехода поинтересовалась она.

Лада помотала головой:

– Нет. Даже не представляю, как она выглядела.

Морена тщательно вгляделась:

– Согласна с Яровитом, ты на нее похожа.

Но как бы тебе объяснить…

Она призадумалась:

– Она не была самой красивой богиней, та же Макошь, ее сестра, была потрясающе хороша. Да и моя мать, Мара, тоже. Но в Живу невозможно было не влюбиться. Это как удар наотмашь – от него не уклонишься.

Морена нагнулась и подняла ярко-бордовый лист осины.

– Она даже не самая заметная была, дело в другом. В Живе жизнь била ключом. Энергии было столько, что все от нее заражались желанием жить, быть, существовать. Потому к ней и тянулись все.

И Перун, хотя впоследствии он женился на Макоши, и Яровит, и Чернобог, и сам Кощей.

– А Жива? – у Лады так и не получалось назвать богиню матерью.

– Она так никого и не выбрала. Даже Лель был бессилен, не смог растопить ее сердце: богиня жизни оказалась сильнее бога любви.

– Ему она тоже нравилась?! – от удивления Лада споткнулась и едва удержалась на ногах.

– Симпатизировал, скорее. Просто он хотел, чтобы она оттаяла и выбрала кого-либо.