Птица несчастья. Гиблые воды Заручья

Рядом с Аленой находился старик, на нем был темный плащ с капюшоном, накинутом на голову, поэтому лицо старика Федор разглядеть не мог. Старик держал в руках весло и собирался оттолкнуться им от берега.

Почему-то увиденное наполнило сердце Федора тоской, словно он предал Алену, и теперь Харон собирался переправить ее через Стикс в царство мертвых. Федор проснулся и открыл глаза. На кухне закипал чайник, слышалось его посвистывание. Мама зашаркала по коридору тапочками, чтобы отключить чайник, и Федор осознал: сейчас они соберутся и будут завтракать всей семьей.

Его накрыло с головой ощущение непоправимого. Федор слушал, как за стенкой мать что-то готовит. Истошно сигналила под окном чья-то придурошная машина, мимо комнаты протопал отец, а осознание скорого конца той, которая недавно прижималась к Федору всем телом, и от одной мысли о которой все в нем бурлило, подобно шампанскому в бокале, Федору сделалось тошно.

Если он не поедет к ходокам, если не попытается добыть живую воду, никогда себя не простит – понял Федор. Это предательство, с которым невозможно жить. Оно, может, совсем незаметное, но это пока. Потом оно станет разрастаться, как ржавчина, разъедая душу изнутри. Все это Федор вывалил на родителей, не в силах удержать в себе. Мама безвольно опустилась на табурет, ее лицо затвердело, будто она превратилась в соляной столб.

Затем оба заговорили, перебивая друг друга.

– Не пущу! Все это ее отец удумал. Алена одной ногой на пороге, так чего ему тебя жалеть?

– Ты точно решил? Не пожалеешь? Читал, наверное, что многие гибнут?

– Да кто его спрашивает?! Не пущу и все! На пороге лягу, пусть попробует перешагнуть.

– Тебя же не возьмут. Туда не любой подходит, а особый народ, крепкий.

– Вася, о чем ты говоришь?! Запрети и все! Скоро учеба начнется.

Федор выждал, когда они на мгновение умолкнут, и вставил:

– Я решил. Если вы меня не отпустите, я сам поеду.

Отец грохнул кулаком по столу:

– Мал еще условия ставить. Мать пожалей!

– А Аленину мать кто пожалеет? – вскинулся Федор. – Она в больнице с сердечным приступом.

– Хочешь, чтобы и я туда загремела?! – мать повысила голос.

Они ругались с полчаса, пока отец не произнес еле слышно:

– Надя, пусть он едет.