О Богах. О Людях. И немного – о Монстрах

Внутрь меня вторгалось что-то, чего я никогда не ведала. Что-то не-человеческое, не-животное. То, что не присуще этому миру, то, что человеку не дано постичь, но оно входило в меня. Не на что не похожее, не переживаемое чувствами, не видимое образами, не выражаемое словами, не проявленное действиями: возможность быть. Оно проходило сквозь меня, жило во мне. Оно искало интерпретацию, выражало себя во мне. Оно рождалось в чистоте своей кристальной, смешивалось со мной, растворялось во мне. Стремилось, удерживало, требовало, привлекало, поглощало.

Объединялось, питалось, росло.

Я шагнула на ступеньку ниже. То, что было на первой, превратилось в хаос, безо?бразный и беспорядочный. Очень просто…

Я делаю шаг на третью ступеньку, которой нет. Там ничего нет. Там ничего не живет и не умирает. Там пустота.

Но меня не пустили: оттуда не возвращаются. Я просила впустить, любопытство перечёркивало все страхи. Да и страхов, человеческих страхов, не осталось после того, что я увидела, услышала и пережила.

Но меня не пустили. Меня вышвырнули наверх. Просто выкинули через узкую, крашенную голубой краской, железную дверь наружу и захлопнули её.

Я доползла до стены ангара и прильнула к ней: ободранная, грязная, ошеломлённая. Посидела. Отдышалась. Я вся пропахла тем, чем пахло внизу.

Эпизод 7: Монстры

…И дети рода людей

широко распространились на западе, севере и юге, и радость их была подобна радости утра, когда роса ещё не высохла, и каждый лист ещё зелен.

Но рассвет краток, а день часто нарушает его обещания…

    Джон Рональд Руэл Толкиен

    «Сильмариллион»

    Перевод с английского Н.

Эстель

Утро. Свежее раннее утро. В воздухе висела прохладная влажность. Я с наслаждением дышала свежестью и собирала ладонью утренний иней с асфальта.

– Приснится же такое! – я не могла постигнуть случившееся и радовалась утру, солнцу и свежему воздуху.

Огляделась. От вчерашней суеты не осталось следа. Все двери ангаров, кроме той, из которой меня выкинули, и входные ворота ограждения были открыты настежь.

Утренний ветерок некоторые двери покачивал, в ответ они поскрипывали. Фуры разъехались. Одна лишь высунула капот из дальнего ангара. Людей не было видно.

– Ну, хорошо. Если это сон, подружка, – говорила я себе, – что ты тут делаешь? Каким ветром тебя занесло сюда в такую рань? И от чего ты такая грязная? Ты же не предаёшься пьянству, чтобы вот так очнуться утром среди ангаров в виде непристойном.