О Богах. О Людях. И немного – о Монстрах

А есть люди, в которых живут только глисты!

    Фаина Раневская

Меня поглотило чёрное кожаное кресло. Облепило большими лапами, всосало в мягкое прохладное чрево, чавкало при каждом моём движении, не желая выпускать. Честно говоря, я и не хотела, чтобы оно меня выпускало. Моё тело сидело в кресле: грязное, изодранное, лохматое, тряся неуёмной мелкой дрожью стакан с водой в мокрых от липкого пота ладонях, с широко, очень широко раскрытыми глазами и полуоткрытым ртом. Тело свято верило, что это большое устойчивое кресло – последний оплот человечества, из которого никакая вселенская сила его не вытащит.

Голова моего тела машинально поворачивалась вслед за ходившей туда-сюда парой ног. Ноги эти – ни какие-то там абстрактные, философские ноги, а вполне настоящие, и принадлежали они мужчине лет за шестьдесят в приличном сером костюме, белоснежной рубашке и галстуке. Ноги были обуты в приличные кожаные туфли. Ногами управляла приличная седая голова, с седой аккуратной бородкой и очками на носу.

– Типичный учёный муж, профессор какой-нибудь, наверное, – подумала я.

 – И пахнет приятно, не то, что моё потрёпанное тельце.

– Как же… как же… как же так! – сокрушался учёный муж, руками обхватывая приличную голову. – Кто мог такое сотворить? Какова цель? Я не мог и предположить, что кто-то использует мой труд в таких бесчеловечных целях! Эта была лишь гипотеза, полёт мысли…

– Вот и долетались, – услышала я голос моего тела, голос, который за последние часы что-то пролепетал не заикаясь.

– Что вы сказали, деточка… эээ… простите? – спросил учёный муж, остановившись рядом, и три пары глаз впились в моё тельце.

– Ну.. эт… эт… это не ваша вина, н… наверное… – мой голос предательски продолжил заикаться.

– Так, давайте ещё раз! Чётче и по порядку! – грубый приказ прервал звуки из моего рта.

В кабинете с учёным мужем находились ещё двое. Тот, с жёстким голосом был высок и крепок. Он стоял против моего кресла, сложив руки на груди и широко расставив ноги. Неопределенного возраста лицо выглядело нетерпеливым, раздражённым и озабоченным, а глаза сверлили во мне дыру, правда, безуспешно.

Что мне его глаза-свёрла после случившегося. Да хоть буровая машина! Лысая голова и чёрная кожаная куртка добавляли к его виду что-то от киногероя – крутого парня из важной и секретной организации мира. Его крутость в моих глазах превращалась в глупость, от того я испытывала к нему насмешливую неприязнь.

Конец ознакомительного фрагмента.