Джек-потрошитель с Крещатика

Карандашный набросок являл Катерину Михайловну Дображанскую в полный рост: высокую, стройную, с горделивой посадкой головы и ослепительно-прекрасным лицом. Тем больший контраст представляла вторая женщина – стоящая, плотно придвинувшись к ней, невысокая, некрасивая, с крупными резковатыми чертами лица, большим ртом, темными глазами и крыльями бабочки за спиной.

«Придвиньтесь, прошу вас…» – вспомнила Катя непонятную просьбу художника.

Его возглас: «…такой дивный контраст!»

«А вторая сегодня не пришла?.

.»

– Кто это?.. – глухо спросила Катерина Дображанская.

– Вы… и вторая дама… – объяснил Котарбинский. – Та, что не смогла прийти сегодня… Она была с вами вчера.

– Была тут со мной?!

– Да.

– Но это моя мама! Моя покойная мама!

Его лицо приобрело цвет небеленого холста.

– Она – нереальна? – справился художник с запинкой, обреченно, но совершенно без удивления. – А вы?

– Я – да, – сказала Катерина Михайловна.

– Вчера я думал, вы обе… – сбивчиво заговорил он.

 – Как те, другие… Как все они. Особенно вы. Люди редко бывают столь необыкновенно красивы при жизни. Но те, другие, не платят за работу. И когда вы спросили об оплате… Я подумал… и вы, и она… и та третья, с арфой…

– Вы что же, увидели рядом с Катей привидение? – вопросила Маша.

– Это не просто привидение, – сказала Дображанская, и ее кожа словно покрылась колкими мокрыми осколками льда. – Моя мама была тут со мной. Мама пришла на Деды?… Значит, она нуждается в помощи.

Или хочет помочь нам!

– Простите, вы тоже ко мне? – сощурившись, художник посмотрел в пустой угол комнаты.

Из пустоты проступил изумленный Мир Красавицкий.

– Он что же, видит меня? – спросил Мирослав.

– Вы видите всех привидений? – ахнула Маша. – Всех и всегда?

– О, Матка Боска, опять!.. – взвыл вдруг художник, сворачиваясь в улитку, опуская голову на грудь. – Лучше бы мне ослепнуть!.. Уходите… Немедленно. Уходите, прошу… – Он заметался по комнате, забился, как по невидимой клетке по своей мастерской, с отчаянной ненавистью сбивая с ног тонконогие мольберты, сбрасывая рисунки со столов, сметая картины со стен…

– Он сейчас уничтожит все свои работы! А мы пришли за его картинами… – испугалась Катерина.

– Катя, бери свой портрет с мамой, иди, – быстро распорядилась Маша. – И ты, Мир, тоже… иди, не мучай его. Помоги Кате… Я знаю, как обращаться с безумными художниками, – уверила их младшая из Киевиц.