Джек-потрошитель с Крещатика

Для того Киевицы и чествуют душечек, чтобы Мамки с Деда5ми служили не только некромантам, но и нам – помогали и защищали. Пора возвращаться в Башню, пригубить рябиновку, разделить с ними хлеб. А то душки обидятся… Да и у Маши как-никак день рожденья.

– Ну нашу Машу и угораздило родиться вообще, – Чуб присела на влажный от тумана пенек и принялась чепурить свои креативные дырки.

– И это объясняет в ее характере многое. Точнее, все, – сказала ведьма. – Акнир снова достала свою белую трубочку из кости с тонкой резьбой, распалила ее, вызывая к жизни путеводную змейку.

 – Все мы похожи на дни, в которые мы родились.

– Типа знака зодиака?

– Катя, например, родилась в ноябре, почти в полной тьме… И тьма в ней сильна. Тьма идет из нее. И еще неизвестно, победит ее тьма или она победит свою тьму и станет ее повелительницей.

– А я?

– Ты родилась в дни Перунового лета, в дни всесильного огня.

– Только что-то мой огонь не особо горит.

– Он-то горит. И не его вина, что ты до сих пор не поставила на него даже кастрюльку, чтобы сварить себе хотя бы завалящую кашку, – хихикнула ведьма.

 – Но Маша… – Акнир покачала головой. – Она появилась на свет в тот день, когда целый мир оборачивается назад и всматривается в Прошлое. Потому она и стала историком, потому видит Прошлое так ясно и так далеко. Так любит его… И еще потому она, единственная из вас, не боится смерти.

– А я что, боюсь? – оскорбилась Даша.

– Ты не боишься рисковать, а она – умирать. Ведь она родилась в Дни Смерти, в Дни окончания времен, когда заканчивается свет и начинается тьма.

Вот кто мог бы познать настоящее Провалля, дойти до любой его глубины, даже до Ада. И вернуться обратно. Смерть – часть ее «я». Как и возрождение. Потому из вас Трех лишь она способна воскрешать мертвецов. Потому что в день, когда она родилась, жизнь и смерть сплетаются в единое кольцо Уробороса, вчера и сегодня становятся неразделимыми, и то, что было, – существует всегда.

– Угу, – не вняла ее патетике Чуб. – Умирать она не боится, а сказать мужику, что у них есть ребенок, так трясця от страха.

Уй, класс! – хлопнула себя по креативным коленкам она. – У меня землепотрясная мысль!

Глава восьмая

Асенька

Сумерки сгущались, но серость приближающейся ночи разбавлял странный белый туман. И прежде чем Маша повернула выключатель и зажгла в гостиничном номере электричество, ей показалось, что вокруг неподвижного окаменевшего в своем страдании художника собрался размытый белый нимб.