Джек-потрошитель с Крещатика

Катя быстро опустила глаза… И увидела, как под ее босыми ногами паркет раздваивается, словно под бензопилой, как летят в стороны перерезанные доски, дымятся стружки…

Холодея от ужаса, она резко запрокинула голову, устремив взгляд наверх, сквозь разбитый стеклянный потолок, надеясь, что не уничтожит единым махом пролетающую прямо над ними стаю птиц, а заодно и самолет, парящий в небе где-то на высоте 8300 метров. И еще она вдруг подумала, что, зажмурив глаза, может разрезать и собственные веки.

– Мамочки, что же мне делать, мамочки?!.

– Я здесь…

– …мамочки…

– Я здесь, моя доченька… посмотри на меня!

Слова, похожие на неуловимый шорох осенней листвы, раздались одновременно со стуком брошки-бабочки, упавшей на пол.

И прежде чем Катя признала родной голос из детства, ее запрокинутый к небу взгляд залило слезами – теплой соленой водой, и она почувствовала, что острота ее взора гаснет, слабеет. Безбрежный, непобедимый и неуправляемый гнев присмирел, потесненный иным чувством.

– Не бойся, доченька… Катюша, посмотри на меня!

– …мама?

Катерина опустила полные слез глаза, и не поверила им.

Белая Дама стояла посреди мастерской – высокая, намного выше человеческого роста, сияющая лучезарным светом. Свет струился вокруг ее тела как длинные одежды, свет струился вместе с распущенными по плечам длинными светлыми волосами.

А в чудесной эмалевой брошке-бабочке больше не было блестящего камня.

Сияние исходило от Дамы… Хоть трудно было признать в этой прекрасной женщине Катину мать – невысокую, темноволосую и большеротую с неправильными чертами лица.

Но Катерина Михайловная Дображанская не заметила никаких перемен. Она никогда не воспринимала мать некрасивой. В детстве, как и каждая девочка, она считала маму самой прекрасной на всем белом свете, а позже, потеряв обоих родителей, лелеяла мамин образ – ставший лишь еще более недостижимо-прелестным.

– Мама, – охнула Катя. – Мамочка… – Дображанская неуверенно протянула ладони вперед.

– Спасибо, доченька, я насытилась его запахом. – Женщина протянула к Кате обе руки, прикоснулась к ее лицу.

Но Катя не ощутила ее прикосновения.

Мать наклонилась и поцеловала ее…

И на мгновение Катя погрузилась в чистейший свет – чудный умиротворяющий свет, от которого не нужно жмурить глаза.

– Какая же ты у меня красивая!

– Мама…

– Времени мало, Катюша.