Рецепт Мастера. Революция амазонок. Книга 1

– Однако, – озадачилась Катя, – что мы будем покамест делать с царем? Больно в нем решимости много. Вдруг сбежит войска собирать?

– Отсюда не сбежишь, – угаснув, прошептала Акнир. – Я больше за царицу Аликс боюсь, – взяв себя в руки, ведьма взглянула на Машу прямым красноречивым взглядом. – Она, бедняжка, пятнадцать часов, как в истерике бьется. Похищение, перелет на «Илье»… А пока мы летели, царь все говорил, ни на секунду не умолкал. Он все ей сказал! Все, что может сказать человек, который ее больше не любит.

На этот раз ведьме удалось достичь желаемой цели. Лжеотрок молча кивнула и, не дожидаясь указаний Акнир, шагнула в соседнюю дверь.

* * *

«Но это немыслимо!» – возопил мозг Дображанской.

Стены нового зала переливались разноцветным стеклом. Снова сад, но какой! Объемные стеклянные цветы вырастали из стен, на них сидели шмели, жуки и стрекозы. Изготовленные неведомым ювелиром, их крохотные тельца из металла, стекла, эмали, драгоценных и полудрагоценных камней могли бы украсить любой царский корсаж.

Три высоких витражных окна из фиолетово-охрово-синих, подсвеченных солнцем стекол навевали ассоциации с церковью. Но вместо положенных святых витражи отображали титанических стрекоз. В их многократно увеличенных совершенных крыльях, круглых глазах и кривых лапках была красота и угроза драконов!

И Катя сразу же вспомнила, что на английском стрекоза именуется «dragonfy» – муха-Дракон.

– Сюда, – показала на двери Акнир.

Потолок следующего зала подпирали колонны… неровные, кособокие, из грубо отесанного камня, они изгибались и кренились, обещая упасть, – и, оказавшись меж ними, ты сразу ощущал себя в пещере накануне обвала, и естественный страх накатывал одновременно с восторгом – зал был грозово красив.

«Власть камня», – перевела архитектурную мысль Катерина.

По-видимому, каждая комната «дома матери» была посвящена власти природы: власти омута, власти насекомых, власти цветов…

На ходу Катерина дотронулась до зеленоватой вазы, из бока которой вырастал огромный, объемный цветок ириса.

«Сорванный в нужный час лиловый ирис поработит…»

И незаконченная мысль завершилась!

Каждая великая эпоха, ознаменовавшаяся большим стилем, возвеличивала своего кумира. Готика возносила Господа Бога. Ренессанс – человека, как венец мироздания.