Рецепт Мастера. Революция амазонок. Книга 1

Склонившись над сафьяновой тетрадью, сжав во взволнованных пальцах карандаш, она что-то быстро писала.

– Кто это? – спросила Катя.

– Великая княжна Татьяна… Пришли.

Ведьма указала глазами на дверь, постучала и, не дожидаясь ответа, вошла в залитую солнцем лиловую спальню.

* * *

– Оставьте меня! – попытался выдворить их обратно женский голос, истеричный, хрипяще-надорванный.

Страшная толстая старуха – Аликс Виктория Елена Бригитта Луиза Беатриса Гессен-Дармштадтская, окрещенная в Крыму Александрой Федоровной, лежала посреди огромного ложа Модерн.

Спинка кровати нависала над ней в виде огромной, расправившей крылья бабочки.

Странный языческий дом говорил убедительней и красноречивее слов, оставляя гостям удивляться точности высказанного ими суждения. Бывшая гусеница – маленькая тонкогубая немецкая принцесса, пленившая некогда душу наследника российского престола. Бывшая прекраснокрылая бабочка-императрица российская. Бабочка, пойманная в сачок… Бабочка с пронзенным булавкой сердцем, конвульсивно бьющая крылышками…

Волосы Аликс были растрепаны.

Глаза – красны и безумны. Бледные щеки покрывали нехорошие пятна. Она тяжело дышала и ежесекундно кусала нижнюю губу.

Рядом, на постели, сидела девушка лет двадцати. Видимо, ее старшая дочь Ольга. Еще две дочери, младшие – Мария и Анастасия – стояли рядом. Облаченные в мешковатые блузы и юбки, коротко стриженные после тифа принцессы мало походили на красавиц-принцесс. У окна, на низкой скамеечке, горбился мальчик с каштановыми волосами и испуганным взглядом потерявшегося пса.

– Мама, – старшая дочь Ольга произнесла родное слово на французский манер, с ударением на последнем слоге, – прошу вас… – моляще указала она глазами на дверь.

– Кто вы такие? – крикнула Аликс, выворачивая шею. – Я не желаю вас видеть. Что вы сделали с Ники? Это не он!.. Где мой муж, где мой мальчик, мой бедный ангел… Где он?!. Отдайте его…

Ее дыхание сделалось лихорадочным, большие полные руки посинели. Борясь с истерическим припадком, царица закусила губу.

Хрипло выдохнула и затряслась – она задыхалась.

– Верните мне Ники… Я не могу без него. Верните!.. Я не могу жить…

– Не о том просишь, Мама! – сказал грозный мужчина.

«Какой мужчина. Откуда?..» – попыталась понять Катя.

Протиснувшись между Акнир и госпожой Дображанской, в центр спальни шагнул худосочный монах в черном куколе; завороженная языческим домом, Катя и не заметила, как и когда он присоединился к ним вновь.