Рецепт Мастера. Спасти Императора! Книга 1

Ее машина закончила спуск и, повстречавшись с Крещатиком, остановилась, чтоб пропустить трамвай.

Трамвай, как и все акции городских железных дорог, принадлежал Кате. И кинотеатр «Марго», поместившийся в доме напротив, равно как и все кинотеатры страны, принадлежал Кате. И дом, где сиял огнями «Марго», был Катиным. И доходные дома рядом с ним.

Крещатик был Катиным (за исключеньем двух-трех государственных зданий).

– Была Киевицей, а стала царицей, – бодро заметила ее собеседница. – Здесь все – твое! Это наш Город.

– Это Маша… – неохотно сказала Катя. – Она списала заклятья из книги Киевиц. И записи остались на ее прежней квартире. Вот и все, что осталось от нашей прежней власти. Тише! Молчи, Дарья…

Поэтесса как раз открыла рот, чтоб возразить еще что-то, – и Катя быстро указала ей на регулировщика.

Киев 1917 года не должен был знать, кто они такие.

Но вам, мой читатель, пора принять правду. Прославленная поэтесса Изида Киевская действительно была Дашей по фамилии Чуб и кличке Землепотрясная.

Все то величие, которого достигли в начале ХХ века две некоронованные королевы Киева, объяснялось просто – их истинным местом рождения было начало ХХІ века. И согласитесь, не так уж трудно разбогатеть, если еще в 1910 ты можешь купить землю, где, как прописано в книгах, в 1915 найдут залежи алмазов и золота. Не так уж трудно стать великой стихоплеткой, если еще в 1911 ты можешь издать книгу стихов, которую должна была издать в 1912 Анна Ахматова.

Но и это не представляло труда для тех, кто девяносто лет вперед носил венец Киевиц – хранительниц Киева, чья власть над ним не знала временны?х преград. Для тех, кому позволено было менять историю Вечного Города и для тех, кто, воспользовавшись сим позволением, переселился сюда, думая, что им удалось отменить кровь революции и их ждут впереди долгие годы золотого века.

Но, похоже, история, которую они изменили, изменила им.

Киев 1917 года не знал, кто они. Но судя по возбуждению, владычествующему на улицах города, Город знал то, что довелось узнать утром и им, – царь Николай ІІ отрекся от престола. Тротуары Крещатика были исполосованы длинными очередями людей, ожидающими новых газет. Едва ли не у каждого столба собралась толпа митингующих. Какой-то оратор взобрался на скамью.