Туда, где кончается Лес

Да хозяин таверны, что любым гостям, щедро платящим и безродным, рад был,

Напевал тихо отдельные приятные слуху звучания, протирая бутылки и разбитые миски.

Затихли последние ноты песни, и сильное, волнующее желание охватило пирата:

Всюду мерещились ему сокровища, усыпанные кровавыми каплями лепестков,

Всюду слышался ему звон золотых монет,

Отображения которых роняла на столы заглядывавшая в слуховое окно Луна.

Он дождался, когда скроются небесные огни за тучами, и все отойдут ко сну.

Все кинжалы и сабли еще до заката разбойники сложили кольцом на полу пустой каморки и заперли ее до утра,

Поклявшись не отпирать ее до рассвета и избежать стычек на противной морским бродягам сухой земле.

Взял потому пират ржавый кухонный нож с уродливо изогнувшимся лезвием

И умертвил хозяина, певца, а затем и всех гостей в страхе,

Что и они могли сквозь хмельное забытье услыхать слова песни.

Взяв фонарь, пират в лес направился. Он зажег огонь, когда был уже далеко от города,

И свечение могли принять лишь за игры светляков или коварных болотных огней.

В небе затихли громы и померкли молнии.

Никто не мог увидать фигуру в камзоле из парусины и высоких сапогах,

Рыскавшую в кромешной тени густых дубовых ветвей и хищническим взглядом озиравшуюся,

Как только ее собственные шаги, коловшие под ногами щепки и опавшие ветки,

Становились похожи на шепот крадущихся искателей богатств.

Таких же, как алчный пират, в руках у которого горел украденный из таверны фонарь.

Отыскал морской волк,

Осыпавший ругательствами преследовавших и будто остерегавших его мудрых филинов,

Покосившийся старый дом, обросший вьющимися лозами роз,

Грозно глядевшую на сад высокую башню, в оконных стеклах которой отражался охраняемый взором неподвижного гиганта золотой огонь лабиринта,

И стал всматриваться в прорезавшие плотные заросли золотые лучи,

Узнать желая, где берет яркий свет начало свое.

К сердцу лабиринта путь отыскав, пират узрел не упавшую звезду,

А увитый лианами с особенно крупными ароматными бутонами купол,

Едва не ослепивший его.

Под плотным стеклом в золотой дымке словно собраны были все похищенные ночной мглой у дня вспышки Солнца и насыщенные краски,

Напитывающие вату облаков на закате.

В мерцающем златом тумане,

Когда завесы его, пронзенные лучами, смещались,

Зрим был цветок розы, выкованный из чистого золота.