Яблоня

– Тогда… где?

– Я подсчитал, что где-то в этом жилом районе… – он показал пальцем на карту, обводя небольшую область, – и… вероятнее, всего, около вот этого дома.

– А это? – капитан показала в самый конец маршрута, большое круглое здание.

– Это оперный театр, капитан. Игра заканчивается, когда входишь в его двери. Он не рискнет убить кого-то прямо у входа в оперный театр.

Кристиан кивнула, изо всех сил надеясь, что Майкл прав.

Когда они вернулись в машину, Фледель приветствовал их кивком. Он уже гораздо больше походил на привычного себя, но Кристиан все же заметила едва различимую задумчивость в его взгляде.

– Вы задержались.

– Планы немного изменились. Есть основания полагать, что нам не придется проходить весь маршрут целиком, – Кристиан дала слово Майклу, и тот изложил свою теорию.

– Звучит правдоподобно, – согласился сержант, – По крайней мере, это сэкономит нам много времени и сил.

Они дождались, пока Аднет передаст вместе с телом все образцы, необходимые Алексису для работы, и двинулись через плачущий небом город.

Падающие на стекло капли двигались почти горизонтально. Кристиан больше не чувствовала на себе пристального взгляда сквозь зеркало, и сознание пребывало где-то далеко, пока глаза медленно следили за бесконечной гонкой водных струй.

Перед ее внутренним взором вновь предстали убитые девушки – уже три. По расчетам Майкла их должно было быть пять. Почему-то в голове Кристиан они вдруг стали не более чем цифрами – один, два, три, четыре, пять. Каждая гулко отдавалась в голове звуком выстрела.

Она ненавидела звуки выстрелов. Она ненавидела пистолеты. Огнестрельное оружие открывает путь к непоправимым последствиям. Разъяренный человек с голыми кулаками никогда не натворит столько же бед, сколько такой же, но с винтовкой в руках.

Больше всего на свете она хотела избавиться от отягощающего ее пояс казенного пистолета сорок пятого калибра, того самого, что выдали ей в первый день поступления на службу и который она носила с собой с того момента.

Больше всего на свете она хотела выкинуть его в озеро, просто чтобы не прикасаться к нему никогда. Но кем она будет, если, защищая закон, она не сможет защитить даже саму себя? И отвратительная вещица продолжала висеть на ее поясе, заставляя вспоминать слова сержанта.

«Вы пытаетесь рассуждать с точки зрения здравого человека. Но это убийца, капитан. Он застрелил как минимум двух женщин в грудь, не раздумывая. Такой человек априори не может быть нормальным».