Яблоня

Да, было очевидно, что это не инсульт. Кто-то убил девушку, вышедшую выкинуть мусор, средь бела дня. Зачем? Кристиан до сих пор не могла понять. Они не нашли никаких следов изнасилования – ничего, кроме разорванных ран в груди. Дождь, смывший все следы, не позволял точно сказать, умерла ли девушка именно в этом переулке, но кровавый след под телом косвенно свидетельствовал о том, что ее подкараулили и застрелили именно тут. Жертву специально поджидали в столь немноголюдном месте? Или она увидела то, что не должна была?

Капитан продолжала думать об этом, даже когда легла на бело-серые простыни.

Взгляд бесцельно блуждал по потолку, и лишь темные волосы, разметавшиеся по подушке, казались траурным пятном в безликости окружающей ее комнаты.

Утро не задалось с самого начала.

Головная боль, ненадолго отступившая в последние дни, вернулась с лихвой. Не размыкая глаз, женщина нащупала у кровати таблетки и проглотила их, не запивая. Горло обожгло спазмом, и она глухо застонала, проклиная собственное существование.

Поднимаясь со смятых простынь, она пыталась вспомнить, что ей снилось. Образ молодой девушки, застреленной в захламленном переулке, вновь всплыл перед глазами. Несколько огнестрельных ранений в груди…

Кристиан зажмурилась, сжимая кулаки, и глубоко вдохнула. Больше всего на свете она хотела лечь обратно в кровать и закутаться в одеяло с головой, но оглушительно тикающие часы напоминали, что до службы осталось всего полчаса.

Она совсем не выспалась. Если сказать точнее, она почти не спала: заснуть удалось лишь под утро, но даже этот поверхностный сон постоянно прерывался кошмарами. Последние несколько лет капитан всегда спала плохо, но вчерашний день только усугубил ситуацию.

Доев оставшийся еще со вчерашнего утра омлет, она принялась застегивать сшитую на заказ форму, глядя в размытое отражение лакированного шкафа. Женский фасон был мал в плечах, мужской не сходился в груди – капитану пришлось обращаться в ателье, чтобы за свои кровные добыть необходимый комплект.

Ее крепко сложенная фигура не вписывалась в стандарты женской красоты; впрочем, ей и не требовалось – Кристиан хватило одной попытки, чтобы обжечься на всю жизнь.

Воспоминания о погибшем муже полоснули ножом по сердцу. Но прошедшие годы давно затупили этот нож, и женщина, взяв в руки зонт, вышла из дома.