Лес Посмертных Масок

– Кто знает, может, и я на самом деле не была ему другом. О, только не думайте лишнего, – она замотала руками. – Я просто шучу. Надо же разрядить обстановку, вы сидите тут так скованно. Ну же, попробуйте пирог.

Кристиан кивнула, раздумывая над следующим вопросом.

– Мы довольно много говорим о работе Филиппо. А чем он занимался в свободное время?

– Мной, конечно! – Джина расхохоталась. – Шучу, шучу. Он любил активный отдых. Серфинг, охота, все эти мужские вещи. Никогда не лезла в эту часть его жизни.

Как можно было судить по ответам Джины, она не лезла вообще ни в какие сферы жизни мужа.

Однако Кристиан не списывала со счетов возможность того, что женщина просто не хочет отвечать на вопросы следствия. Какой бы ветреной она не казалась, в глубине ее улыбающихся глаз просматривалась некая хитринка, мелькающая с каждым уклончивым ответом.

Кристиан долго думала об этом, уже сидя в своем номере и структурируя новую информацию в блокноте. Кому она может верить, а кому нет? Похоже, пока что совсем никому… Она впервые почувствовала, как сильно скучает по своему отряду, ребятам, с которыми всегда можно было посоветоваться по любым вопросам.

На улице ярко светило солнце. Марселло с Даниэлем еще не возвратились, и у Кристиан было какое-то время для себя. Однако она не знала, что делать. Чужой город, чужая страна. Теоретически стоило бы изучить местность, где ей придется находиться в ближайшее время, но не было ни сил, ни желания делать это в одиночестве. Слишком высока вероятность, что она потонет в своих мыслях.

Нет. Она должна была заниматься делом, чтобы собственный разум не затянул ее в водоворот.

Она решительно вышла из номера и отправилась вниз.

Дорогой дневник!

Эта мысль не выходит у меня из головы с тех пор, как все случилось. Как никто другой я знаю, сколь хрупки человеческие тела. Порой не нужно и оружия, чтобы лишить кого-то жизни.

Я всегда воспринимал это как данность. В дикой природе никого не удивить смертоубийством, ведь это не более чем механизм выживания, следование законам пищевой цепи.

Что естественно, то не безобразно, разве нет? А ведь среди практически всех видов животных распространены смертоубийства собственных сородичей. Каждая пятая смерть милого на вид суриката происходит от лап его же соплеменника. А акулы? Детеныши, созревающие в матке матери, начинают пожирать друг друга еще до рождения. Так с чего убийства среди людей вызывают в обществе такой резонанс?

Кажется, сейчас я начал понимать.