Лес Посмертных Масок

Словно икринки, рассыпанные по речному дну.

– А это дерево считается самым древним в истории дендрологического парка. Magna arbor, одно из самых известных баньяновых деревьев. Оно пережило не только чудовищные пожары, но и вырубку лесов, активно происходящую в предыдущем столетии. Точный его возраст установить невозможно – этот вид относится к тем немногим, что не имеют годичные кольца.

Огромное нечто, повисшее над головой туристической группы, походило больше на длинноногое животное, брюхо которого колыхалось где-то в небе.

Лианы свисали с его вытянутого тела, так непохожие на привычный кронфордский мох.

– Как вы видите, этот вид имеет тенденцию на определенной высоте менять угол роста и продолжать развиваться не вверх, а вбок. В то время, пока ствол занимает все большую территорию, он отращивает вниз корни, которые прочно укрепляются в земле и становятся новыми полноценными стволами дерева. Из-за возраста подобное явление и приобрело столь масштабный характер – одного этого дерева достаточно, чтобы почувствовать, что находишься в небольшом лесу! Этот образец по праву считается самым невероятным в нашей коллекции.

Он вел экскурсию дальше, останавливаясь практически у каждого дерева, рассказывая историю каждого места, мимо которого они проходили, и Кристиан не сразу поняла, что группа свернула с протоптанных дорожек и тихо зазвучали недовольные голоса людей, спотыкающихся на еле заметной тропке. Не стало видно табличек, все гуще становился лес.

– Это место не входит в официальную программу экскурсии, но специально для вас я сделаю исключение.

Клонящееся к закату солнце уже не пробивалось сквозь сплошные кроны тропических деревьев, и плотные сумерки текли между стволов. Но что-то белое виднелось вдали, и когда деревья наконец расступились, все замолчали.

– Во все временя у разных народов было разное отношение к смерти, – раздался голос Флориса в повисшей тишине. – Существует по меньшей мере сотня известных способов погребения по всему миру.

Многие века людей Корканте волновал вопрос бренности бытия, увядания красоты, сопутствующего смерти. Телесность конечна, плоть разлагается – и наш народ, стремящийся к концепции вечного идеала, особенно остро реагировал на совершенно естественный процесс смерти.

Поляна, на которой остановилась процессия, словно впитывала в себя все звуки. Даже разносившиеся над ней слова гида растворялись в напряженной тишине.