Стрелы в полете

 – Он постучал согнутым пальцем по виску и уточнил: – В коробочке.

У Сергея пропала последняя тень сомнения. Он пришел именно туда, куда должен был прийти.

– У меня тоже, – сказал он. – Когда вы… ты мне дверь открыл.

Парень осторожно поставил чашку на стол, отложил бутерброд. Лицо его было серьезным и чуть озадаченным.

– Пожалуй, у меня тогда же… – Он протянул Сергею руку. – Давай знакомиться. Я так и думал, что ты не зря пришел. Юрий.

Сергей пожал крепкую ладонь:

– Сергей.

– Серега, значит.

А я, вообще-то, Комар. С детства так называют. Потому что фамилия у меня Комаров.

– Крупный комар, – усмехнулся Соколов. – И голос самый что ни на есть комариный. Ну, а я постоянно был Серегой да Серым.

– Это ясно. Закон природы. Еще можно – Серж.

– На Сержа я не тяну, – вновь усмехнулся Соколов.

– А меня можешь Комаром называть.

Они кружили возле главного, словно бы не решаясь начать.

Юрий-Комар взял свою чашку, задумчиво покрутил в руках и опять поставил.

Поднял голову.

– Ну, что, Серега, давай, рассказывай. Думаю, если бы не ты меня, то я бы тебя все равно нашел.

– Не знаю, с чего и начать, – неуверенно произнес Соколов. – Зыбко все как-то, непонятно, словно болото какое-то… В общем, уже с неделю, наверное, снится мне что-то такое…

Он, запинаясь и сбиваясь, рассказывал Юре о своих снах. О том, как услышал зов и проделал во сне путь к железной двери, а потом решил найти эту дверь, из-за которой кто-то беззвучно звал его, Сергея Соколова.

Комар взял с подоконника пачку сигарет, закурил и внимательно слушал, пуская в потолок сизоватые струи дыма и то и дело крепко сжимая пальцами свой неказистый нос.

– Ясно, – сказал он, когда Сергей замолчал. Ткнул окурок в пепельницу и задумчиво захрустел печеньем. – Впрочем, ни хрена не ясно. – Он поставил вазочку с печеньем перед Сергеем. – Жуй. Когда жуешь, думается лучше, это я давно заметил. Закон природы. Понимаешь, старик, мне тоже что-то такое… Только я ведь на снотворном, она же болит, подлюка, – Комар осторожно погладил себя по бедру.

 – Проваливаешься, как в шахту – «Мама, не бросай меня в шахту!..ахту!..ахту!..» – да? Просыпаешься, словно из-под земли выдираешься. И помнишь – что-то было, много всякого виделось, а что именно?… Но вот ты сейчас сказал, как шел сюда во сне, – и у меня словно окошко в мозгах прочистилось. Знаешь, вроде как «дворниками» по грязному стеклу – хоп! И вновь видно дорогу.