У причала

И тогда, мне казалось, что этот оглушающий, громкий звук слышит каждый прохожий. Внутри все горело. Свет уличных фонарей, будто уменьшал пространство, и я представляла себя загнанной в клетку.

Уже рядом с домом пришлось очень тихо пробираться к входной двери. Крайне осторожно орудуя ключом, я быстро проскользнула в свою комнату на втором этаже. К счастью, в нашем доме никогда не было проблем со скрипящими половицами.

Я так и не включила свет в комнате, когда закрыла за собой дверь. Все, на что у меня хватило сил, это сползти вниз по стене на пол, обнять колени и прислушаться к тишине.

Так странно, я не проронила ни слезинки в тот вечер. К полуночи, съежившись от ночного холода, мне все-таки пришлось перебраться на кровать, но сомкнуть глаз так и не получилось.

– Клаус…

***

На следующее утро из транса меня вывел стук в дверь. Сердце сжалось в тугой комок.

«Не хочу никого видеть». – Шептали губы.

В комнату зашла мама. Она всегда улыбалась и забавно щурила глаза, когда удивлялась чему-нибудь.

Славная женщина!

– Милая, а тебе разве не нужно сегодня в кол…

Мама ахнула и взмахнула руками, увидев мое состояние.

– Ты что, даже не переоделась вчера? Доченька, неужели заболела?

Прохладная ладонь коснулась моего лба.

– Мам, я кое-что натворила и не пойду сегодня на занятия, ладно?

Меня тут же окутал строгий, изучающий взгляд.

– Учеба?

– Клаус.

Дверь тихонько закрылась.

***

Всю следующую неделю я не выходила из дома и, бывало, даже из комнаты.

Любой разговор вызывал отвращение. Однако вечерами я, как и полагалось, ужинала со всеми, чтобы поддерживать видимость того, что мне становится легче. За этот «подвиг» родители закрывали глаза на пропуски занятий. Днем я еще как-то держалась, непонятная тревога отступала, но каждый разговор в течение недели заканчивался одной и той же фразой:

– Мэри, от него еще два письма. Сжалься уже над парнем, он все утро простоял напротив нашего дома.

После этого я обычно начинала задыхаться и беззвучно глотала ртом воздух. До сих пор не знаю почему, но меня преследовали панические атаки от одного лишь воспоминания о возлюбленном.

Тогда я не прочитала ни единого письма, но бережно сохранила каждое. Я буквально жила в ожидании отплытия того корабля. Казалось, только так мне удастся вновь обрести душевное равновесие и… свободу. Все еще поражаюсь своему эгоизму, глупости.