У причала

– Как я поняла, завтра он уплывает. – Ледяной тон опалил меня. – На твоем месте, я бы сходила к пристани, хотя бы проводить корабль. Все-таки не каждый день такое случается, к тому же, Клаус вряд ли увидит тебя в толпе зевак, если ты беспокоишься об этом.

Большая, тяжелая ладонь легла на мое плечо.

– Решать тебе, Мэри, но теперь это все, что ты можешь для него сделать. Доброй ночи.

Когда дверь захлопнулась, я почувствовала череду мурашек на спине и ключицах.

«За что бабушка разозлилась на меня? Ведь я ничего не сделала, правильно? Мне совсем нет смысла вставать завтра в самую рань и тащиться к морю через весь город».

Я даже зажмурилась от возмущения. К счастью, сон быстро забрал меня в свои объятия.

Но каково же было мое удивление, когда на следующее утро я встала в пять и начала собираться.

«Что-то мне не спится, надо срочно себя чем-нибудь занять».

Заплетая тугие косы и выбирая наряд, я убеждала себя, что мне просто приятно вновь почувствовать девичью натуру, после стольких дней депрессии.

Завтрак я приготовила сама, сделав два больших тоста с тунцом и зеленью. Впервые за две недели во мне проснулся здоровый аппетит. Но и это я списала на хорошую погоду. ( В тот день действительно было очень солнечно).

Из дома я вышла в «06:30». (Корабль уходил в 07:30).

«Что-то соскучилась по улице, нужно развеяться, прогуляться». – Лицемерно повторяла я про себя. Но, конечно же, ноги несли меня к пристани, причем, довольно быстро.

Привычные улицы казались живыми и яркими.

Вереница случайных прохожих, спешивших по делам, приводила меня в восторг. Бездумная улыбка не сходила с лица. В семь я уже была на месте.

По широкому трапу то и дело важно сновали рабочие. Они говорили только на филиппинском и жестами пытались выпросить у матросов награду за свой труд. Я часто видела подобные уловки приезжих, со стороны это выглядело комично.

Корабль загружали углем и древесиной. У берега собралась толпа зевак, желавших насладиться бесплатным представлением.

Вся команда выстроилась на борту, но Клауса среди них я разглядеть не могла. С одной стороны, было бы страшно вновь посмотреть в родные, карие глаза, но с другой, любопытство распалялось внутри все больше. Страх и желание попеременно сменяли друг друга. Скорее всего, Клаус видел меня тогда. По крайней мере, я нутром чувствовала на себе цепкий, изучающий взгляд, хотя и не отрицаю, что это могло быть лишь игрой воображения.