У причала

В моей семье всегда была традиция наряжаться перед застольями, и в тот раз о ней не забыли.

Я выбрала для себя серо-голубое платье с цветными вставками. Выхаживая перед зеркалом и проверяя, что все сидит идеально, я не заметила, как в комнату зашел отец. Было странно не услышать перед этим стука. Немолодое лицо выглядело встревоженным.

– Милая, тебе письмо. Прочтешь после ужина, ладно?

– Хорошо. – Удивленно ответила я.

Выходя из комнаты, папа растерянно бросил:

– Отлично выглядишь.

Конечно, стоило бы подождать окончания ужина, но тревога отца распалила мое любопытство.

С сомнением я повертела письмо в руках, но, в конце концов, распечатала.

С первых же, увиденных мною строк, стало дурно. Казалось, воздух перестал поступать в легкие. Писала мать Клауса. Он погиб. Ураганный шквал ветра настиг корабль, тот накренился на бок. Несколько членов экипажа утонули, среди них был и Клаус. Он спас своего друга, который потерял сознание, дотащив до сброшенной шлюпки, но в самом конце силы покинули его, и моего любимого поглотила морская бездна.

Никто не успел прийти на помощь.

У меня никак не получалось дочитать письмо до конца. Из-за слез ничего не было видно. Руки било крупной дрожью.

«Как же так?! Как же…?! Клаус ведь отличный пловец, он бы никогда не сдался, нет…».

Страшная догадка пронзила меня. Мой любимый просто потерял надежду, он не видел смысла держаться за эту шлюпку. Если бы у него была я, Клаус бы до последнего боролся, он бы хотел жить. Но я забрала у него любовь, поддержку, оставив в сердце лишь зияющую дыру.

Поэтому-то он и сдался… Понимание того, что это я оказалась причиной гибели своего любимого человека, отрезвило разум. В голове сразу всплыло все, что так коварно прятала память в самых тайных углах. Наши встречи, его нежные взгляды, прикосновения, первый поцелуй, только нам двоим понятные шутки, милые прозвища, забота, поддержка, мечты и планы на будущее… Мы постоянно были вместе, как я могла забыть?!

Мои воспоминания переполнились нежностью и… любовью? Зрачки расширились.

Без сил я упала на пол.

«Я люблю его. Люблю Клауса. Только его».

И тут я расхохоталась. Безумный смех растекся по углам комнаты. Тело содрогалось от истерических конвульсий.

«Не могу поверить. Чтобы я познала истинную любовь, Клаусу пришлось умереть…».

Смех сменился отчаянным плачем. Грудь настолько заполнилась рыданиями, что мне пришлось изо всех сил закрывать рот двумя руками, словно в попытке затолкать боль обратно.