Вечер у Женевьевы

Вам не составит никого труда быть паиньками и просто читать и получать удовольствие от цирка, в котором главную роль играю Я, а все остальные так пешки, но эти пешки умею играть и могут совершенно неожиданно поставить мне шах и мат.

Кэт и Селезень

«Милая, моя милая Кэти» , так называл ее папа во времена прекрасного детства это девчушки. Портрет моей первой избранной очень сумбурный, это гремучая смесь агрессии злости, деловитости, прагматики и конечно же головного мозга, развитого головного мозга, но красота и ангельское личико как то обошло ее мимо, но зато наделило другими качествами, которые бы многие девушки променяли на свою призрачную внешность.

И так Кэти, Кэт Вельмовских, если придаваться официозу, который она так любит. Она родилась светленькой, худенькой девочкой с серо-голубыми глазами и уже с командирским голосом, требующим объяснения, что и как. Мама была привязана к милой Кэти и отдавал всю себя на ее воспитание, вот только папаша подкачал да и как! Частые измены, постоянные ругательства, алкоголизм, а иногда даже поднимал руку на жену, нет, нет, Кэти он любил, поэтому даже будучи пьяным всегда ползал у нее в ногах и просил прощения и перед тем как уложить спать дочь, проговаривал «Кэти, моя милая Кэти» .  Все это не могла отразиться на малышке, и да забыла упомянуть, мать ее просто мечтала покинуть отца сразу же после первой измены, но не могла этого сделать в силу своей финансовой несостоятельности, она не имела ни образования, ни работы у нее было мало подруг и мало желающих ей помочь, поэтому ей ничего не оставалось делать как смириться и жить в этой тяжести безумства. Отец Кэти это все видел и не спешил исправляться. Однажды он вовсе потерял все границы и занялся совокупление со своей очередной любовницей в своей спальне, где спал с женой, это бы ничего, да только вот маленькая Кэти была за стеной, ей было уже почти и ее маленькие еще не совсем развитый головной мозг начал пульсировать от понимания происходящего. И тогда она поклялась, что не будет такой женщиной, как ее мать, что она будет следить за своим мужем и не допустит, что бы наставили рога. Она взялась за учебу, была книжным червем, учила все и много, нокаутировала всех своих коллег ботаников своим знанием почти всего, ей тогда было пятнадцать.