Я просто хочу, чтобы ты ПОМНИЛ…

Как это, жить с одной половиной души, всю жизнь искать Его, а найти и увидеть, что между вами – пропасть? Как жить? Я расскажу.

Тем временем, в облачном доме, на потерянной планете

«…Как это, жить с одной половиной души, всю жизнь искать Его, а найти и увидеть, что между вами – пропасть? Как жить? Я расскажу.»

Женщина с белыми волосами положила листок с текстом на прозрачный стол, парящий прямо перед ней и откинулась на изящную резную спинку кресла цвета слоновой кости.

Стол покачивался, как на волнах, от легкого океанского бриза, залетающего в зал через огромные открытые окна, и казался довольно неустойчивой конструкцией безумного романтичного скульптора.

Однако синяя крупная ваза с пунцовыми пионами, выглядевшими настоящими, стояла на нем, как влитая.

Женщина глубоко вздохнула, подняла голову и посмотрела на удивленных своих собеседников.

– Она начала писать книгу.

– Уже? Сколько же ей лет?

Черноволосый мужчина лет сорока, атлетического телосложения, в голубом пуловере грубой вязки и темно-синих джинсах, полулежал лениво на белой софе, закинув ноги в узких мокасинах на кожаный пуфик в виде носорога.

На полу были разбросаны раскрытые журналы с фотографиями лошадей и старинных машин. Пожелтевшие, ломкие страницы журналов намекали на их почтенный возраст. Нереально красивый, с темными глазами миндалевидной восточной формы и идеально вырезанными чертами лица, мужчина этот словно тоже сошел с обложек модных изданий середины-конца 20 века.

Он улыбнулся и уточнил:

– Тридцать?

– Скоро 40, – женщина с белыми волосами, которой могло быть и сорок, и пятьдесят, и шестьдесят пять, с абсолютно стертыми границами возраста, ухоженная и элегантная, рассеянно посмотрела на мужчину, словно или не видела его привлекательности, или привыкла к нему за долгие-долгие годы.

– Это не поздно? – почему-то обеспокоился он.

– Раньше она об этом не думала. И мы ничего не смогли сделать. Хотя старались.

– Прошло уже 40 лет? Время течет быстро. – молодая высокая девушка с гибкой грацией вспорхнула с кресла и приблизилась к окну.

Беспокойно посмотрела на мирную водную гладь, лениво колыхавшуюся внизу.

Дом стоял на обрыве? Парил в воздухе?

Сощурила красивые карие глаза.

Над океаном закрутилось вихрем, возникло из ниоткуда и повисло одуванчиковой пушистой шапочкой белое облако.

– Я не буду читать. Я бы не хотела опять увидеть ее жизнь. Мне тяжело. Я до сих пор думаю, что надо было тогда вмешаться и помочь.