Агония Титана

Он не делает попытки сократить расстояние между нами. Смотрит на меня с голодным сожалением, и словно силой воли заставляет себя отступить на шаг. – Нужно кое-что забрать. Но позже… Обещаю, я займусь тобой.

А меня колотит от презрения к самой себе за то, что кожа до сих пор пылает в тех местах, где он ко мне прикасался.

Чертов незнакомец, которому я едва ли не отдалась в первые секунды встречи!

Какого дьявола вообще со мной происходит?!

Почему кровь бурлит до сих пор, когда я смотрю на его мощный силуэт, удаляющийся, а за тем пропадающий в парадном зале?.

.

Глава 4

Чувствуя, что руки все еще трясутся, я нахожу себе укромный уголок в нише балкона, надежно скрытый плющом. Даже когда в десяти сантиметрах от меня прогуливаются прибывшие гости, я остаюсь надежно сокрытой и выдыхаю облегчением. Прямо передо мной – узкая полоска стекла, позволяющая наблюдать за центром зала, где происходит прием.

Прибывшие гости, разодетые в роскошные наряды, кланяются и сияют улыбками, здороваясь с Самсарой и Зейном, одетыми оба в красное, – цвета их планеты.

Удивительно, но Самсара – землянка, как и моя мать. Воспоминания о далеком доме роднили женщин, и я была частой свидетельницей того, как они сидели вместе, потягивая вино из бокалов и смеялись шуткам, понятными только им двоим.

Видя отца в полном военном обмундировании, я сжимаюсь в уголке еще больше. Одетый в черную военную форму, он будто бы смотрит насквозь своими неоново-зелёными глазами. Особенно достается мужчинам, излишне-внимательно разглядывающим Диану.

Отец ревниво, как бы невзначай, прикрывает мать плечом, а она только довольно и мягко улыбается. Одетая в темно-зеленое струящееся блестящей тканью платье на одно плечо, она выглядит царственно. Волосы уложены в тугую прическу и перехвачены золотым обручем. Вот пола ее платья цепляется за край двери, а отец тут же спешит помочь ей, потом мельком целуя ее. Смотря на них, я буквально начинаю улыбаться. Они созданы друг для друга. Даже двигаются в такт друг другу.

Потом в поле зрения появляется бледная, как мел Аиша. Ее и без того белая кожа словно стала прозрачной. Одетая в черное, словно траурное платье, она опирается на руку мужа, Эмира, гордо шагающего с выправкой военного. Его лицо выражает сталь, но я замечаю, как его смуглая рука трогательно сжимает пальцы жены.

Потом вереница лиц превращается в калейдоскоп. Кого-то из прибывших гостей я знаю лично, с кем-то никогда не сталкивалась.