Поющая для Зверя

Вскакиваю на ноги и начинаю орать во все горло, что это был не мой выбор! Что я никогда не хотела ничего, кроме как быть с ним! Хватаю за камзол и впиваюсь пальцами в ворот, прижимаясь всем телом.

Но из горла вырываются только невнятные хрипы. И приходя в полное отчаяние, я начинаю еще больше плакать.

По лицу Эмира словно судорога проходит. Его черные с зелеными прожилками глаза пригвождают меня к полу гранитной плитой, а полные, чувственные губы, по которым так и хочется провести пальцами, сжимаются.

Ноздри на носу с горбинкой раздуваются, и он крепко хватает меня за запястья, стряхивая с себя.

– Хватит… Хватит!.. – шипит, глядя на меня сверху вниз, возвышаясь скалой над обрывом. – Я больше не попадусь на это, Аишшша… Будешь смотреть каждый день на меня и Азалию, представляя, что на ее месте могла быть ты! Пусть… Пусть ты не любишь меня, но теперь эта доля наверняка кажется тебе лучше, чем быть немой рабыней, не так ли? – Эмир обдает меня таким презрением, что я удивляюсь, почему сердце до сих пор не остановилось от боли.

 – Вот, что я тебе предлагаю. Наблюдать и прислуживать мне, очищая мою одежду от грязи, или стать потаскухой Зоха. Хотя, – уголок его рта кривится усмешкой. – Тебе не привыкать, правда? Ты ведь любишь мужчин со статусом. И Зох не последний здесь, на этом корабле. Далеко не последний.

Я просто прикрываю глаза и молюсь, чтобы это закончилось.

Этот страшнейший из снов, где Эмир так жесток ко мне.

– Итак, – он разводит руки с длинными пальцами в стороны, – на этой чаше весов Зох, – он указывает взглядом вправо, – а на этой, – поворачивает профиль вправо, – я. Что ты выбираешь, Аиша?

Быстрая смерть, или долгая. Вот, что он мне предлагает.

Если Зох возьмет меня силой, я просто сразу наложу на себя руки.

А если буду наблюдать за Эмиром и Азалией… Что ж, умру медленной смертью.

– Давай, Аиша, это последний твой выбор в жизни, – усмехается Эмир.

 – Что бы ты не выбрала, больше ничего решать не сможешь. Будешь немой вещью. Во всех смыслах.

Сердце отдается гулкими ударами в груди, и я просто не могу думать. А чувства… Все они хотят только одного… Эмира Берая. Моего мучителя и первую и единственную любовь во всей гребаной жизни.

И я не киваю, нет. Просто дрожу в ту сторону, где находится рука с его «именем».